ВОПРОСЫ ВОЗДУШНО-КОСМИЧЕСКОЙ ОБОРОНЫ В ВОЕННОЙ ДОКТРИНЕ РОССИИ
ВЕСТНИК АКАДЕМИИ ВОЕННЫХ НАУК
№ 1(18)/2007
Генерал-полковник Б.Ф. ЧЕЛЬЦОВ,
начальник Главного штаба ВВС,
доктор военных наук,
лауреат Государственной премии,
действительный член АВН
ВОПРОСЫ ВОЗДУШНО-КОСМИЧЕСКОЙ ОБОРОНЫ В ВОЕННОЙ ДОКТРИНЕ РОССИИ
Действующая военная доктрина Российской Федерации была принята почти семь лет назад. За это время произошли значимые события в мире, оказавшие, как было отмечено в предыдущих выступлениях, существенное воздействие на процессы международных отношений. Именно поэтому военная доктрина нашего государства действительно требует уточнения.
В целом, поддерживая основные положения выступающих, хотел бы сосредоточить ваше внимание на угрозах национальной безопасности не только и не столько политического, сколько военно-стратегического и военно-технического характера. Суть их раскрывается из анализа опыта прошлых войн и разрабатываемых сегодня концепций строительства, развития и применения вооруженных сил ведущих государств мира, направленности подготовки, практики совершенствования органов военного управления и структуры войск (сил), форм их применения, концепций и программ создания нового оружия.
1. В основе всего лежит изменение содержания современных войн и вооруженных конфликтов. Ретроспективный анализ показывает, что смена главного оружия войны началась уже во время Второй мировой войны. Вторжение фашистских войск во Францию, Советский Союз началось с воздушного нападения. При этом самолетов в Германии было больше, чем танков. Япония начала войну против США нанесением воздушного удара по военно-морской базе Перл-Харбор. Заканчивалась же война при полном господстве авиации Советского Союза на германском фронте, массированными ударами авиации союзников по объектам Германии и войной авианосной авиации на Тихом океане.
Каждая следующая война характеризовалась все большим участием в вооруженном противоборстве авиации и сил ПВО, а также космических систем. В Персидском заливе в 1991 году после полуторамесячных ударов с воздуха и победного сточасового марша сухопутных группировок под прикрытием вертолетов война закончилась полной капитуляцией Ирака.
Операция вооруженных сил США и Великобритании в Ираке в 1998 году и война в Югославии в 1999 году велись странами НАТО только ударами средств воздушного нападения при их обеспечении космическими системами. Уничтожение сил авиации и ПВО, объектов энергетики и инфраструктуры вынудило руководство как Ирака, так и Югославии уступить всем требованиям агрессоров.
Основу потенциала агрессии стали составлять силы и средства воздушно-космического нападения. При этом страны, оказавшиеся не в состоянии отразить воздушно-космическое нападение, были вынуждены отказаться от дальнейшей борьбы и признать свое поражение. Закономерность зависимости хода и исхода военных действий от результатов противоборства в воздушно-космической сфере стала объективной реальностью.
2. Таким образом, важнейшей, а в некоторых случаях и единственной сферой вооруженной борьбы, реально становится единое воздушно-космическое пространство. Силы и средства воздушного и космического нападения и система их информационного обеспечения во всех армиях ведущих государств мира совершенствуются комплексно и получили приоритетное развитие. Их ведущая роль закреплена в концептуальных документах применения вооруженных сил, а в военных бюджетах ведущих стран мира их доля составляет от 26 до 37%. Все усилия в развитии техники и подготовки войск направляются на эффективное ведение боевых действий с завоеванием превосходства в воздухе, а в перспективе - и в космосе. На основе прорыва в технологиях, особенно информационных, происходит революция в военном деле, в значительной мере ориентированная на широкое использование космоса в военных целях.
Так, еще в период президентства Билла Клинтона в США было принято решение в перспективе рассматривать космическое пространство в качестве важнейшего театра войны. В октябре 2003 года принимается «Стратегический план строительства и развития космического командования ВВС США до 2006 года и на последующую перспективу» с детальной проработкой конкретных планов НИОКР до 2030 года для обеспечения проведения как оборонительных, так и наступательных противокосмических операций. Определяются их этапность и конкретное финансирование. С учетом этого, в мае 2005 года в США принимается военно-космическая стратегия как составная часть новой «Стратегии национальной безопасности» и новая «Базовая доктрина ВВС США», в которой ВВС уже полноправно называются воздушно-космическими силами. Полгода назад президент Джордж Буш утвердил новую «Национальную космическую политику США».
Анализ этих документов с точки зрения оценки нашей национальной, прежде всего, военной безопасности позволяет сделать два чрезвычайно важных вывода. Первый - уже сегодня ВВС США «дают стране уникальную возможность проецировать силу в любую точку мира в кратчайшие сроки», и второй - Вашингтон намерен всемерно обеспечить беспрепятственную деятельность США в космосе. В этих целях Соединенные Штаты намерены не связывать себя никакими договорами в развитии космических систем вооружений, а также не допустить использование космоса странами, проявляющими «враждебность» по отношению к США. При этом Вашингтон единолично наделяет себя правом «помешать развитию» в других государствах тех технологий, производств и инфраструктуры, которые могут быть использованы для ограничения абсолютной свободы деятельности США в космосе.
И здесь уместно привести образные и точные слова министра обороны Российской Федерации С. Б. Иванова, обращенные к Президенту России, руководящему составу Вооруженных Сил, представителям Правительства и Государственной Думы Российской Федерации еще 2 октября 2003 года: «... мы должны в корне изменить наши представления о том, что такое современный вооруженный конфликт, как в нем достигается победа. ... основной ударной силой ... выступает воздушный компонент. И тот, кто до сих пор считает, что в современной войне, как и во Второй мировой, решающими будут удары танковых клиньев, - живет устаревшими представлениями. Враг не приедет к нам на танке. Враг прилетит к нам на самолете или доставит оружие по воздуху. ...Решающую роль в войне будущего будет играть хорошо защищенная помехоустойчивая система ПВО, способная вести эффективную борьбу со всеми летательными аппаратами противника».
Сегодня лидерство США в военном использовании космического пространства сомнению не подлежит. Но опасны и тенденции: как показывает опыт с распространением ядерного оружия, за США по пути милитаризации космоса последуют и другие государства. Уже сегодня активно ведутся НИР, ОКР и испытания принципиально новых гиперзвуковых средств, совершенствуются характеристики баллистических и аэродинамических средств нападения.
Возможности средств воздушно-космического нападения США и стран НАТО уже через 5-7 лет возрастут в 1,5 - 2 раза. Однако они не забывают и об обороне. В США форсируются работы по созданию системы воздушно-космической, а в странах НАТО и Японии - по созданию нестратегической противоракетной обороны.
Возрастание масштабов исследований по проблеме ПРО, отработка этих и других критических технологий на практике, инициативные предложения «молодых» участников блока НАТО по развертыванию на их территории элементов глобальной единой системы ПВО-ПРО США, предоставляют Пентагону и их союзникам по НАТО потенциальную возможность поражения наших стратегических ядерных сил на самом уязвимом, начальном (восходящем) участке траектории их полета. Это уже представляет собой серьезную угрозу военной и как следствие, - национальной безопасности и способно привести к подрыву всей системы стратегической стабильности в мире.
3. Безусловно, Россия не может не реагировать на военные программы, представляющие хотя бы потенциальную опасность для основы стратегической стабильности - стратегических ядерных сил как главного средства сдерживания, прежде всего, крупномасштабных войн. Не можем мы не реагировать и на приоритетное развитие средств воздушного нападения, отдельные образцы которых уже сегодня способны действовать, переходя из воздуха в космос и обратно. Неопределенность развития военно-политической ситуации не исключает их применения против России.
Но мы должны и реально осознавать слишком различные условия создания, например, надежной системы ПВО России в сравнении с США. Прежде всего, экономические - по валовому внутреннему продукту и по военному бюджету США превосходят нас более чем в 20 раз. Военно-географические факторы - территория России в 1,8 раза превосходит США, подлетное время средств воздушного нападения США и НАТО к приграничным районам России составляет от 6 минут до 1 часа, в то время как наша авиация может достичь территории США лишь через 5 часов. По объектам России может действовать до 2000 боевых самолетов США и НАТО, наши возможности - во много раз меньше. Потребности в силах и средствах ПВО для контроля воздушного пространства над своей территорией: нам необходимо около 25-ти истребительных авиационных полков и до тысячи подразделений радиотехнических войск, т.е. что мы имели до сокращения Вооруженных Сил, а Соединенным Штатам - вдвое меньше и тех, и других. И если в США уже развернуты силы ПВО в 1,5 раза больше требуемых, то в России их число - гораздо меньше необходимого количества средств ПВО.
Поэтому о «зеркальных» ответах не может быть и речи.
В этих условиях необходимы поиски решений, направленных на неотвратимость эффективного ядерного реагирования и на прикрытие от ударов с воздуха и из космоса высших звеньев государственного и военного управления, объектов экономики и инфраструктуры государства, населения страны. Для реализации решений нужны концентрация ресурсов и время. Промедление в практическом воплощении найденных решений может обернуться подрывом стратегической стабильности.
4. Учитывая реалии сегодняшнего дня, анализ стратегической обстановки и военно-технических угроз, военно-политическим руководством страны была принята Концепция воздушно-космической обороны государства. Она предполагает использование с максимальной эффективностью имеющихся потенциалов всех войск, сил и средств, в первую очередь, противовоздушной и ракетно-космической обороны путем интеграции их элементов, создание и развитие воздушно-космической обороны Российской Федерации как единой системы на основе централизованного управления всеми силами и средствами, всеми ресурсами, привлекаемыми к решению задач воздушно- космической обороны.
Сам факт, цель и основные направления создания системы воздушно-космической обороны России должны найти свое адекватное отражение в новой военной доктрине.
5. Воздушно-космическая оборона Российской Федерации, являясь составной частью обороны страны, представляет собой систему политических, экономических, военных, военно-технических, правовых и иных мер по подготовке и ведению военных действий в воздушно-космическом пространстве. Основу воздушно-космической обороны составляет комплекс общегосударственных и военных мероприятий, а также боевых действий разновидовых (разнородных) группировок войск (сил), проводимых в общей системе вооруженной борьбы под единым руководством, по единому замыслу и плану в целях защиты Российской Федерации и ее союзников от нападения с воздуха и из космоса.
С военно-политической точки зрения воздушно-космическая оборона является одним из важнейших факторов обеспечения стратегической стабильности, сдерживания вероятных противников от развязывания вооруженных конфликтов, предотвращения их эскалации и перерастания в войну с применением как обычного, так и ядерного оружия, а со стратегической - гарантом своевременного обеспечения Президента России как Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами достоверной информацией о воздушно-космической обстановке для принятия соответствующих решений.
6. В настоящее время силы и средства, способные обнаруживать и уничтожать (подавлять) силы и средства воздушно-космического нападения, функционально сведены в две самостоятельные системы, - ракетно-космической и противовоздушной обороны. Кроме того, к решению задач ВКО привлекаются силы стратегической разведки и радиоэлектронной борьбы.
Дальнейшее повышение эффективности боевого применения этих систем мы видим в их функциональной интеграции в единую систему воздушно-космической обороны, состоящую из систем разведки и предупреждения о воздушно-космическом нападении, поражения и подавления сил и средств воздушно-космического нападения; всестороннего обеспечения воздушно-космической обороны и управления ею. Применение этих систем должно осуществляться под единым руководством, по единому замыслу и плану, в едином контуре боевого управления вне зависимости от видовой или родовой подчиненности выполняющих эти задачи средств.
Именно поэтому общее руководство созданием и строительством системы ВКО государства должен осуществлять Генеральный штаб.
Для непосредственного управления этими функционально связанными в единой системе ВКО разновидовыми и разнородными войсками, силами и средствами должен быть и соответствующий орган управления с возложением на него функций планирования, подготовки и применения этих сил, а также ответственности за организацию воздушно-космической обороны государства.
Безусловным приоритетом в создании системы ВКО должно являться развитие системы разведки и предупреждения о воздушно-космическом нападении и системы управления. Решение этой проблемы лежит в плоскости интеграции всех имеющихся сегодня и разрабатываемых перспективных информационных средств различных принципов действия и видов базирования, вне зависимости от видовой или министерской принадлежности, а может быть - и формы собственности. Необходимо создание всеобъемлющего глобального разведывательно-информационного поля с дифференцированным доступом, а также соответствующей системы управления, способной обработать эту информацию для принятия своевременного, обоснованного и адекватного решения на соответствующие действия по нейтрализации угрозы или боевое применение войск и сил ВКО, доведения решения до исполнителей и контроля хода выполнения поставленных задач.
Одним из ключевых приоритетных направлений функциональной интеграции систем ПВО и РКО в системы разведки и предупреждения, поражения и подавления сил и средств воздушно-космического нападения является создание нестратегической ПРО. Именно нестратегическая ПРО является тем элементом ВКО, который функционально увязывает в системном плане компоненты ПВО и РКО.
В создании интегрированной системы поражения и подавления СВКН противника также должны быть свои приоритеты, позволяющие свести к минимуму наметившееся отставание средств обороны от средств нападения, и генеральным направлением здесь должно быть придание средствам ПВО возможностей борьбы с ракетными средствами нападения - нестратегическими баллистическими, гиперзвуковыми целями и крылатыми ракетами.
7. Интеграция сил требует конкретных действий, и уже сегодня мы не стоим на месте. Объединяя усилия Министерства обороны и гражданских ведомств, мы создаем Федеральную систему разведки и контроля воздушного пространства. Интегрируем силы ПВО в рамках Объединенной системы ПВО государств-участников Содружества Независимых Государств. Военно-воздушные силы в рамках эксперимента с 2006 года начали принимать в свой состав окружные и часть армейских комплектов средств ПВО военных округов.
По инициативе Министерства обороны России предпринимаются шаги по развитию военно-промышленного комплекса. Созданы авиационный концерн и концерн ПВО. Но, по нашему глубокому убеждению, этого недостаточно. Необходима еще большая интеграция и средств и научного потенциала, как это было при создании отечественного ядерного оружия и первых космических аппаратов. Видимо, пришло время создания и концерна ВКО и формирования в структуре Государственной программы вооружения отдельного раздела «Системы и комплексы воздушно-космической обороны». Так же необходимо активизировать и объединение военной науки, занимающейся проблемами воздушно-космической обороны, создание единых в Вооруженных Силах научных и учебных центров ВКО.
8. Исходя из вышеизложенного, в военной доктрине должны быть четко прописаны приоритеты в развитии сил, обеспечивающих как стратегическое, так и региональное сдерживание, которые должны соответствовать их вкладу в решение общих задач Вооруженных Сил России. Без этого Вооруженные Силы России не будут иметь ни эффективной системы разведки воздушно-космического пространства, ни мощной авиации театра военных действий, ни достаточного количества современных зенитных ракетных комплексов, ни комплексной системы управления силами авиации и противовоздушной (воздушно-космической) обороны, ни перспективных систем оружия на новых физических принципах, ни достаточной группировки войск постоянной готовности.
Дальновидное определение и отражение в Военной доктрине соответствующих приоритетов вооруженной борьбы позволит органично развивать все виды Вооруженных Сил России, реализуя это в Государственной программе вооружения.
В заключении хочу подчеркнуть, что закрепление положений о воздушно-космической обороне в новой Военной доктрине является принципиально важным и позволит обеспечить адекватное их отражение в документах строительства и применения Вооруженных Сил и целенаправленную деятельность органов управления по ее развитию.
Военная доктрина РФ утверждена Указом Президента России 21 апреля 2000 года № 706.
Вторая мировая война: итоги и уроки. - М.: Воениздат, 1985, с. 34, 49 - при нападении на Францию в мае 1940 г. в Германии было 3824самолета и 2580 танков, при нападении на СССР в июне 1941 г. - 4914 самолетов и 4300 танков.
