ПАМЯТНИК ВОИНУ-ОСВОБОДИТЕЛЮ
ВЕСТНИК АКАДЕМИИ ВОЕННЫХ НАУК
№ 3(20)/2007
Полковник в отставке П.И. ВЕЩИКОВ,
доктор исторических наук,
профессор Академии военных наук,
лауреат премии имени генерала армии А.В. Хрулева,
участник строительства и церемонии
открытия памятника в Берлине
ПАМЯТНИК ВОИНУ-ОСВОБОДИТЕЛЮ
Все дальше и дальше уносит нас время от памятных событий мая 1945 года, острее чувствуется величие свершившегося. Память бередит душу, ясно видятся первые послевоенные годы, день 9 мая 1949 года. Нежная зелень могучих платанов в Трептов-парке, любимом месте отдыха берлинцев. Здесь всегда было много отдыхающих, но никогда этот старинный парк не знал такого многолюдья. Ожидали начала важнейшего события.
А начиналось строительство памятника воину-освободителю так.
Разговоры о сооружении в центре Берлина мемориального комплекса пошли по нашим частям весной сорок восьмого. Какой-либо официальной информации до офицеров, насколько я помню, не доводилось. Но тему эту обсуждали между собой заинтересованно. Она, как говорится, была у всех на языке.
Но вот наступил день, когда мне и моим сослуживцам довелось оказаться непосредственными свидетелями, да и участниками работ по сооружению мемориала. В наш пушечный артиллерийский полк 207-й стрелковой дивизии, дислоцировавшейся недалеко от Магдебурга, поступило распоряжение выделить солдат для производства вспомогательных работ на территории Трептов-парка в Берлине. В официальную группу включили и меня, тогда младшего лейтенанта, определив на временно исполняющего должность начальника продовольственного снабжения рабочей команды.
Сборы долгими не были. Через день мы соединились в Стендале с одним из батальонов 597-го стрелкового полка Ф. Зинченко, двинулись в столицу Восточной Германии - колонной на «студебеккерах». Добравшись до указанного места возле Трептов-парка, расположились небольшим палаточным лагерем. Заработали походные кухни, началась полевая жизнь в условиях окружавшего нас огромного европейского города. Всех ее деталей сейчас не припомнишь да и, наверное, ни к чему это. Определенно могу сказать, что было нас с полтысячи, работали под руководством начальника строительства полковника Дубровского, рыли ямы и траншеи, укладывали дренажные трубы, строили станции перекачки грунтовых вод - все это без техники, почти круглые сутки. Наш артиллерийский дивизион трудился под руководством опытного строителя майора Светлова в основном на земляных и подсобных работах.
В общем, самые обычные земляные работы, тяжелые, однообразные, в условиях теплой немецкой, но все же зимы. Тем не менее все мы ощущали нечто необычное: не блиндажи строили - помогали воздвижению памятника советскому солдату. Тут же трудились каменотесы, русские и немцы, было вообще много всякого люда, занятого на строительстве и просто желавшего продемонстрировать свой интерес и участие.
Рядом в специально построенном деревянном павильоне работал Евгений Викторович Вучетич, человек тогда уже хорошо известный. Такое соседство придавало энтузиазма. Мы знали, что он очень тщательно отбирал натурщика. Несколько раз на стадионе специально для него выстраивали сотни солдат, многие из которых были участниками войны. Он ходил, внимательно всматривался в их лица, с некоторыми заговаривал, спрашивая самое простое: откуда родом, кто родители, где воевал. Наконец остановил свой выбор на тамбовском парне Иване Одарченко, фронтовике. «Будете привозить его в павильон каждый день, - обратился к начальнику строительства скульптор. - Настоящий российский солдат!» Потом мы частенько видели этого солдата около павильона скульптора. Я не был знаком с ним лично, но те, кто его знал, говорили, что Одарченко прост и совсем не кичится тем, что фигуру Воина-освободителя лепили с него.
Ладно скроенный бронебойщик, потом десантник-гвардеец, Иван Одарченко продолжал ратное дело отца и старшего брата, погибших на фронте. Он освобождал от фашистов Белоруссию, земли Польши, Австрии, Чехословакии. Не раз раненый и контуженый солдат предостаточно хватил военного лиха. В его военной биографии нет эпизода с ребенком, но эта деталь совсем не противоречит художественному замыслу. Вучетич не раз это подчеркивал: возвышающаяся над Трептов-парком фигура не является скульптурным изображением конкретного героя, она - обобщение и символ.
А вот сооружали мемориал из гранита, который обнаружили в гитлеровском тайнике на берегу Одера. Туда, начиная с 1939 года, он свозился из западноевропейских стран для возведения в 1950 году памятника всемирной победы фашизма... История посмеялась над замыслами фашистского рейха и распорядилась иначе: камень пошел на памятник, но на другой.
За несколько дней до завершения строительства комплекса все вдруг стали взволнованно говорить, что Вучетич хочет как-то довернуть 70-тонную бронзовую фигуру. Появились краны, домкраты, строители засуетились. Но операция прошла успешно, довернули скульптуру, не уронили...
Группа воинов от 780-го пушечного полка вместе с командиром подполковником П. Киселевым стояла в общем строю, сразу за подразделением от стрелкового полка, который возглавлял Герой Советского Союза полковник Ф. Зинченко. Это он, Федор Тимофеевич, в апреле 1945 года поставил задачу разведчикам своего полка сержанту М. Егорову и младшему сержанту М. Кантария водрузить Красное знамя над рейхстагом. И его приказ был выполнен блестяще - в ночь с 30 апреля на 1 мая. После взятия рейхстага полковник Ф. Зинченко назначается его первым комендантом. Знамя Победы, водруженное советскими воинами над поверженным рейхстагом, символизировало: злодейские замыслы фашизма повержены в прах. Перед народами Земли был открыт путь к длительному, прочному миру.
Символично, что Михаил Алексеевич и Мелитон Варламович, Герои Советского Союза, в юбилейные торжества будут проносить впоследствии знамя 150-й стрелковой дивизии 790-го стрелкового корпуса - Знамя Победы по Красной площади Москвы.
... До начала церемонии еще оставалось немного времени. Командиры полков, в какой-то мере нарушая дисциплину строя, тихо переговаривались. Им, бывалым воинам, в такой момент было о чем вспомнить. Тогда в первые послевоенные годы, как и в дни войны, наш артиллерийский полк на тактических учениях поддерживал огнем «хозяйство Зинченко». Такие указки расставлялись на полигонах по ходу движения 597 сп. По выражениям на лицах командиров можно было судить, что они хорошо понимают друг друга.
Наступает торжественная минута... Митинг открывает военный комендант Берлина генерал-майор А. Котиков. Чеканные слова падают в торжественную тишину, их впитывает строгий строй воинов, они гулко отзываются в граните, их ловят две молодые березки, привезенные из-под Смоленска: «Этот памятник - в центре Европы, а Берлине - будет постоянно напоминать народам мира, когда, как и какой ценой была завоевана победа, спасение Российского Отечества, спасение жизни настоящих и грядущих поколений человечества».
Холодеет душа, когда узнаешь, что в ряде мест происходит надругательство над захоронениями советских воинов, и что нынешние нацистские молодчики пытаются осквернить, в том числе и эту святыню XX века. Память, только она - память, о добром и недобром, делает нас настоящими людьми.
... Непередаваемо волнение в нашем строю. Все внимательно слушают. Сменяют друг друга участники штурма фашистского логова. Они говорят о том, что 1418 дней и ночей шли советские воины дорогами войны к победе. Многие, очень многие не дошли сюда и остались лежать в братских могилах по пути от Волги до Эльбы.
Да, цена Победы велика. Но только потому, что как один человек шли десятки, сотни, тысячи и в конечном счете миллионы, и только потому, что неслыханные жертвы были принесены, - только поэтому чудо свершилось, которое произошло, могло произойти. Коричневая чума повержена, человечество спасено.
... Возложение венков. Идут пехотинцы, танкисты, артиллеристы, летчики, моряки, группы немецких рабочих, делегации демократических организаций. Более двух часов несут тысячи людей живые цветы. И насыпной холм, похожий на древний славянский курган, будто покрывается красочным ковром.
Скульптура Матери-Родины. Женщина присела на скамью. Непокрытая голова. Платок упал. Ей тяжело. Но в лице не только скорбь. В нем и вера в правоту борьбы, на которую поднялись ее сыновья ...
А вот двое из них преклонили колени возле приспущенных знамен главного входа. Один - уже бывалый воин, второй - еще совсем юный. Они отдают последние почести погибшим друзьям и клянутся пронести дальше боевые знамена ...
На шестнадцати прямоугольных блоках воссозданы картины военного лихолетья: от самого первого дня - 22 июня сорок первого до последнего - 9 мая сорок пятого. Обжигающие факты, спрессованные в краткую летопись, выразительным языком рассказывают о пережитом и выстраданном миллионами. Но особая гордость - главный монумент воина-освободителя.
Отвечая на один из вопросов Романа Руденко, советского обвинителя на Нюрнбергском процессе, Геринг произнес: «Наш генеральный штаб довольно точно рассчитал план блицкрига, с помощью которого мы планировали без большой крови покончить с вашей страной. Мы знали численность вашей армии, запасы вашего оружия, самолетов, танков. Но мы не знали, что такое русский солдат».
Какую «мелочь» они не учли в своих планах, о какой «малости» они забыли!
Именно этот советский солдат воплощен в тринадцатиметровой фигуре, возвышающейся на круглом постаменте. В мавзолее, расположенном внутри пьедестала, в особом ларце заключена книга, на пергаментных страницах которой записаны имена советских воинов, павших при штурме Берлина и захороненных в Трептов-парке. И это лишнее подтверждение того, что памятник создан как апофеоз четырехлетней битвы нашего народа с гитлеровской Германией, что он - обобщение и символ. Что касается материала для такого обобщения, то у Евгения Викторовича, как уже было сказано выше, его было достаточно. Он известен сейчас всему человечеству. Почтовые марки, открытки и конверты, юбилейные медали и монеты, страницы газет, журналов и книг, многочисленные снимки туристов донесли его изображение до самых глухих мест.
Проходя мимо трибуны, мы видели Е.Вучетича, автора мемориального ансамбля. Его проект был одним из пятидесяти двух, предложенных художниками многих стран мира, в том числе и немецкими. Обелиски, пирамиды, грандиозные башни, колонны, геометрические объемы, многофигурные композиции - конкурсному жюри пришлось тогда немало поработать. Но мнения сошлись в одном: проект советского скульптора - лучший! И здесь сказалось не только дарование автора...
Величайшую скверну века художник уничтожал своими руками: он дрался с фашистами на огненных рубежах - вначале ополченцем под Москвой, а затем во главе батальона на Волховском фронте. А свастика, наползающая бронированным чудовищем на гусеницах или извергающая сверху фугаски, была для Вучетича не абстракцией. Горечь потерь, ранение, бессонные ночи в госпитале - и это он отпил из чаши, уготованной фронтовику. Он знал лицо войны и, оставшись живым, остро и постоянно чувствовал ответственность перед погибшими воинами - соотечественниками, необходимость увековечить их подвиг. Позднее Евгений Викторович напишет, что, когда шли бои на улицах Берлина, он видел, как советский солдат, рискуя жизнью, спасал немецкую девочку ... В нем, в солдате, этом величайшем труженике войны, нашел художник нужные черты - не сверхчеловека, не полубога он воплотил в скульптуре. В нем запечатлен солдат, близкий и памятный миллионам, и вместе с тем он представляет новую формацию, сумевшую доказать свою жизнеспособность в смертельном споре с жесточайшим врагом. Солдат держит в руках ребенка, девочку - символ будущего...
Помню, как офицеры, уже после церемонии открытия памятника, оживленно обменивались впечатлениями о главном монументе и рассуждали о глубинном смысле каждого элемента скульптурной композиции.
Вскоре к нам приблизились несколько человек в гражданских костюмах. Это была авторская группа во главе с Евгением Викторовичем Вучетичем. В завязавшемся разговоре кто-то попросил уточнить значение образа ребенка в авторско-художественном замысле.
- Я хотел бы услышать, что думают об этом сами офицеры, - сказал скульптор.
По-видимому, изображен ребенок, вынесенный из зоны губительного огня, и тем самым спет гимн благородству многих советских солдат, совершивших подобные поступки, - предположили одни. Победа стала залогом счастливого детства, - говорили другие. Эта маленькая девочка помогает выразить гуманную сущность Советских Вооруженных Сил - заметили третьи. Скульптор слушал всех с большим вниманием и подытожил, указав на памятник: «Перед вами - воин, олицетворяющий собой советских богатырей, которые победили фашизм и спасли весну жизни, будущее человечества».
Более чем полвека прошло с того памятного дня. Мы как-то привыкли к столь возвышенным словам, вроде бы даже стесняться их стали. А ведь в них самая суть произошедшего в мировой истории за 55 лет. «Пускай нам общим памятником будет...» Воистину это про советских солдат, про нашу армию, про ее великий подвиг.
Никто не забыт, ничто не забыто. Памятник в Берлине - это традиционная честь бесстрашным героям.
Боевые традиции дедов и отцов. Какой большой смысл в них заложен! Размышляя над современными событиями, можно с уверенностью сказать, что и на афганской земле тоже можно установить не один памятник. В Кандагаре, Гардезе, Газни, Баграме наши бойцы, не задумываясь, шли на помощь мирному населению, подвергая свою жизнь опасности, выносили из руин стариков и детей, оказывали им всяческую помощь. И российские войска, выполняя миротворческий долг в горячих точках на территории бывшего Советского Союза, подвергались опасности. Были жертвы. В эти дни и о них следует вспомнить и помянуть добрым словом.
Вот уже шестой десяток лет, как стоит в центре Берлина на своем посту Воин-освободитель. Величавый, поэтически одухотворенный, он одновременно полон несокрушимой решимости. Солдат разрубил мечом паучий знак - пресек разгул злых сил, остановил бедствие. Но в напряжении его рука, сжимающая оружие. Ведь и нынче кое-где свастика вновь вползает на рукава и, что страшнее, гнездится в душах.
Нет, не может, не должна расслабиться рука с мечом. Воин чувствует на себе дыхание ребенка, доверчиво прижавшегося к его плечу. В этой девочке - будущее. И воин ответственен за него, за сегодня и завтра человечества.
Уходя из Германии, российские воины сказали немцам: «Прощайте». Низко поклонились тем, кто остался навечно в земле Берлина, других городов и поселков.
Будем же всегда помнить о Великой Победе и о том, какой ценой она досталась человечеству! Отдадим должное всем, кто добывал победу, ныне живущим.
