ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ВОЕННОЙ ДОКТРИНЫ, ХАРАКТЕР НОВЫХ УГРОЗ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ И ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ИМ НЕВОЕННЫМИ СРЕДСТВАМИ
ВЕСТНИК АКАДЕМИИ ВОЕННЫХ НАУК
№ 1(18)/2007
Генерал-лейтенант авиации В.В. СЕРЕБРЯННИКОВ,
доктор философских наук, профессор
ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ВОЕННОЙ ДОКТРИНЫ, ХАРАКТЕР НОВЫХ УГРОЗ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ И ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ИМ НЕВОЕННЫМИ СРЕДСТВАМИ
В ныне действующей доктрине политическое содержание существенно выхолощено: рассматриваются не «политическая сторона», а «военно-политические основы», сводимые преимущественно к военным явлениям без их политической характеристики и т.д. Такой перекос в доктрине - отражение духа времени ее принятия (2000 г.). В стране не было стабильности, в верхах умалялась управленческая роль государства, его идеологии и политики, суверенитета и безопасности, особенно военной. И документ получился скорее ведомственный, технический.
Военная же доктрина - один из важнейших государственных документов большого политического смысла. Он обращен не только к силовым ведомствам, Вооруженным Силам, а ко всему обществу, каждому гражданину. В него внимательно вглядываются другие страны. Поэтому целесообразно его именовать не «Военная доктрина», а «Доктрина военной безопасности», устранив некий милитаристский привкус.
События конца XX - начала XXI веков свидетельствуют о резком возрастании значимости политики во всей внутренней и международной жизни государства. Исчезновение «двулагерного» мира, разрушение СССР, смена строя в России, образование пятнадцати новых государств, новая конфигурация мира и другие грандиозные события есть непосредственное следствие и свидетельство невиданной мощи и возможности политики. Несущей народам как благо, так и бедствие.
Плодом политики, в частности, является создание нынешней российской армии, ее новый социально-политический и военно-технический облик (профессионализация, новая структура, восстановление национальных традиций и т.д.). Под определяющим воздействием политики происходят и могут возникать в ближайшие десятилетия не менее крупные и глубокие мировые и внутренние трансформации во всех сферах жизни.
В действующей доктрине политика сбрасывается вообще со счетов среди факторов, определяющих военно-политическую обстановку. А именно в политике государств развиваются опасные тенденции. В последние пять-восемь лет стремительно растет воинственность и военизированность западных государств. В связи с этим наращивают вооружение и укрепляют армии другие страны. С 2000 года прекратилось сокращение вооружений, начался по вине Запада, прежде всего США, новый тур гонки вооружений. Мировые военные расходы за прошедшие годы выросли на 25 процентов и поднялись с 750 миллиардов до одного триллиона долларов в год.
Количество войн и вооруженных конфликтов превышает все прошлые уровни. Они становятся более ожесточенными, разрушительными, затяжными, с огромными потерями среди мирного населения.
Президент РФ в Послании Федеральному Собранию Российской Федерации в 2006 году отметил рост конфликтного потенциала в мире, гипертрофирование военной силы в мировых отношениях, застой в сфере разоружения. В некоторых учебниках для вузов пишут, что XXI век будет еще воинственнее, а применение новейших видов оружия вызовет гибель уже не десятков, а сотен миллионов людей. По данным Минобороны США в ближайшие годы на постсоветской территории может быть 12 вооруженных конфликтов, которые, как указывается, принесут бедствия и ужасы для большинства граждан: погибнут сотни тысяч в боевых действиях, 24 миллиона - от болезней, 88 миллионов будут страдать от голода, 22 миллиона станут беженцами и т.д. (ежегодник СИПРИ, 2005, с. 128).
Нельзя не видеть связь с воинственной политикой усиленного внедрения в общественное сознание идей о врожденной и неустранимой агрессивности человека. Человек воюет, якобы, потому, что любит войну и не может жить без нее, пишет профессор Гаджиев К.С. в капитальном труде «Политическая философия».
Политика США и других стран НАТО является непосредственным и главным источником военно-силового метода разрешения противоречий переживаемой эпохи. В ней сохранились в измененном виде старые противоречия, но на первый план выдвинулись противоречия между стремлением США и Запада распространить повсюду свою модель развития, утвердить свою гегемонию в мире и намерением большинства стран отстоять свободу, независимость, равенство и своеобразие развития. Политика ряда государств и негосударственных организаций направляет в военное русло разрешение межцивилизационных, геополитических, идеологических, социально-экономических противоречий.
От государственной политики в России зависит устранение глубоких социальных, политических, экономических и информационных дисбалансов, преодоление чрезмерной бюрократизации и администрирования в управлении, связанных с ними угроз внутренней военной безопасности России.
Разработка политической стороны доктрины - дело комплексных исследований, в которых ведущая роль должна принадлежать Российской академии наук, структурам гражданского общества.
Великий мыслитель Аристотель говорил, что люди определяют, что является оружием. Действительно, вещи самого мирного назначения могут становиться оружием: «народная дубина» в войне с Наполеоном. В распоряжении политики теперь более широкий спектр мощнейших средств, которые она использует для достижения своих целей. В военном соперничестве политика все более комплексно применяет военные и невоенные средства. Это особенно характерно для США, стран НАТО, Китая и других.
Россия отстает в этом, что чревато опасными последствиями. Важно помнить, что СССР потерпел историческое поражение, в том числе из-за абсолютизации роли военной силы в защите страны, недооценки возросшей мощи и значимости в этом невоенных средств. У него не было научной концепции, стратегии и осмысленной деятельности по комплексному использованию этих средств в интересах безопасности. Не допускалась сама возможность, что сильнейшее государство может быть разгромлено агрессивным применением невоенных средств.
Невоенные средства считались и в «горячей войне» лишь подспорьем вооруженного противоборства. Но они уже тогда обрели относительную самостоятельность, могли оказывать решающее воздействие на достижение победы, сокращая до минимума необходимость самой вооруженной борьбы. Это раньше поняли на Западе.
Агрессивное применение невоенных средств представляет возрастающую угрозу. Покажем это на опыте последнего времени.
США считают своими противниками государства, негосударственные объединения (организации), а также отдельных лиц, имеющих намерение и возможности нанести ущерб безопасности Америки и ее союзников. Объявляя свою модель государственного устройства самой лучшей, универсальной, общечеловеческой, пригодной для всех стран и народов, США видят ее повсеместное распространение как главное условие прогресса человечества, укрепления всеобщей и национальной безопасности. Противники этого воспринимаются как враги, как угроза для всех, в первую очередь, для Запада.
Осуществлению «продвижения демократии» служит новая долгосрочная внешнеполитическая стратегия США, изложенная в ряде доктринальных документов: «Стратегии национальной безопасности», «Стратегии национальной обороны», «Национальной военной стратегии», Акте о продвижении демократии и др.
В соответствии с новой внешнеполитической стратегией дипломатия, например, превращается в средство экспорта демократии, насильственного изменения устройства и образа жизни в «недемократических» или «частично» демократических странах. Посольства в этих странах должны стать своеобразными штабами с целью изменения их государственного устройства, организации протестных движений с целью отстранения от власти недемократических режимов и лидеров, внедрения демократии западного образца. Послы и посольские чиновники обязаны разрабатывать соответствующие планы, оказывать всестороннюю помощь сторонникам демократических преобразований, консультировать, координировать их деятельность, «идти в народ», чтобы вербовать, вдохновлять и организовывать «демократические революции».
В соответствии с новой стратегией осуществляется реформа Госдепартамента, меняются оценки эффективности работы дипломатов, подготовка и выдвижение кадров, самые квалифицированные направляются на Ближний Восток, в Китай, Африку и т.д.
По всем направлениям невоенной деятельности США за рубежом - политическому, внешнеэкономическому, идеологическому, информационному, разведывательному - даны еще более жесткие и решительные установки.
В «оранжевых» революциях Грузии, Украины, Киргизии решающее вмешательство Запада парализовало военно-политическое руководство этих стран, обеспечило «мирное» устранение от власти законных президентов, подчинение командования силовых структур, в том числе армий, указаниям западных посольств. Украинский президент Л.Кучма в разгар уличной стихии в период президентских выборов 2004 года отказался от применения силовых методов для восстановления порядка и незаконных действий оппозиции, имея для этого все законные основания. Сыграли свою роль американские угрозы «заморозить» его и ближайших родственников счета в западных банках, возможным отказом виз на въезд в США и союзные им страны. В итоге «оранжевая революция», не встретив законного сопротивления, сравнительно легко победила. Подобные сценарии осуществлялись в Грузии и Киргизии, обеспечивая смену режимов, внедрение демократии «по-американски», необычайно дешевым способом!
У нас сильно дает себя знать недооценка угроз, создаваемых агрессивным применением невоенных средств против России. Это видно и при сравнении положений на этот счет, содержащихся в военно-доктринальных документах России и США.
В военной доктрине России указывается на угрозы ее военной безопасности, создаваемые агрессивным применением невоенных средств против нее другими государствами, но они сводятся лишь к информационным. На деле действует весь спектр этих средств.
Применение невоенных средств со стороны России в интересах своей военной безопасности предусматривается для предотвращения войн и вооруженных конфликтов, но, как показано выше, необходимо для противодействия более широкому кругу угроз.
О скоординированном применении военных и невоенных средств говорится по отношению к угрожаемому периоду и началу войны (конфликта) в то время, как это необходимо и на других этапах, в том числе после окончания боевых действий для закрепления и развития достигнутого.
В американской «Национальной военной стратегии» обозначены угрозы, создаваемые враждебным применением более широкого круга невоенных средств. Но, что особенно важно, содержится ряд принципиально новых положений о применении невоенных средств против своих противников. Вводятся новые понятия: «полная интеграция военной и других составляющих национального потенциала», «единая сила», «всенаправленная оборона», «всеобъемлющая стратегия», «теория применения единой силы» и т.д. Речь идет о применении в комплексе невоенных и военных средств в самых различных условиях - от мирных до боевых, а также при стабилизации и прекращении «силовых» успехов в политическую победу. При этом указываются прямые обязанности вооруженных сил, стратегических командований в этих делах. Можно сделать вывод, что сложилась новая теория и стратегия на этот счет.
Через всю книгу американского четырехзвездного генерала Кларка «Как победить в современной войне», посвященной опыту и урокам военной операции в Ираке, проходит идея, что наряду с обеспечением военного превосходства США, необходимо использовать силу как последний аргумент и учиться действовать более умно, умелее обращаться с историческими противниками, чаще и эффективнее применять не войну, а невоенные средства, «мягкую силу» (силу примера, помощь убеждения, склонения к порядку и дисциплине, пропаганду и т.д.). На десятках страниц говорится о единстве действий в различных сферах - политической, дипломатической, экономической, информационной, военной и др. ради достижения общей цели. Интересны выводы о достижении, цене такого единства при подготовке и проведении крупных операций, ориентация их на политические цели, а не только на военную победу. Примером такого успеха он считает действия против Югославии (1999), когда в ходе кампании, якобы, сам народ этой страны сверг правительство Милошевича и передал его Трибуналу в Гааге. В этом ходе войны, мол, заключена «новая методология войны» вообще, где политические средства (включая миссию В. Черномырдина), сделали излишней кровопролитную наземную операцию. В иракской кампании он отмечает эффективность действий по дезорганизации управления страной и армией противника, прямых контактов генералов через электронную почту, с оставлением сообщений на автоответчиках, мобильные телефоны, обычные телефонные линии, радиосвязь (добывая сведения о радиочастотах), Интернет, конспиративные встречи и т.п. Упор делался на внушении страха за личную судьбу, а также судьбу близких в случае отказа выполнять американские требования.
На Западе это возрастание роли невоенных средств объясняют рядом причин. Война, вооруженная борьба, являясь самым непредсказуемым и рискованным видом человеческой деятельности, оцениваются все более как крайняя мера, связанная с колоссальными затратами и кровавыми потерями. Современные невоенные средства позволяют достигать не менее внушительных побед в межгосударственной конфронтации, но ценой существенно меньших расходов и при почти нулевых потерях людей. Полагают, что любой противник может найти способ сведения к минимуму военного преимущества даже самой сильной державы. А вот по невоенным средствам с их самыми высокими технологиями у Запада, он этого практически достигнуть не может. Невоенные средства относятся к ассиметричным «преимуществам» Запада, прежде всего США.
По западным взглядам, невоенные средства используются постоянно как относительно самостоятельно, так и во взаимодействии с косвенным или прямым применением военной силы. Подчеркивается, что поскольку война предпринимается ради политических целей, то военные силы в ней - одно из средств в ряду всех, имеющихся у государства, и они должны быть задействованы, усиливая друг друга. Нынешнее военно-политическое руководство Запада, особенно США, а также значительная часть генералитета, мыслят более по Сунь-Цзы, чем по Клаузевицу. Это можно сказать по отношению нынешнего министра обороны США Гейтса по сравнению с Рамсфельдом, - четырехзвездных генералов - нынешних - председателя КНШ Ричарда Б.Майерса, например, с бывшим - Колином Пауэллом и др. Повышение эффективности применения невоенных средств в интересах безопасности государства требует общегосударственных мер, а также в рамках основных ведомств, в том числе Министерства обороны, Вооруженных Сил и других силовых структур.
Общегосударственные меры включают: разработку и принятие концепции противодействия угрозам национальной безопасности, создаваемым агрессивным применением невоенных средств против России; предложения ООН принять определение «агрессия с применением невоенных средств»; осудить и запретить такие действия; определить задачи государственных структур за противодействие или по сферам жизнедеятельности страны; в Совете безопасности иметь отдел, отвечающий за координацию этой деятельности, выработку проектов решений для высшего руководства; организовать подготовку специалистов, научное сопровождение указанной деятельности.
Основные задачи, направления, организация и формы деятельности в общегосударственном масштабе должны быть определены в специальном Акте (Законе) «Противодействие невоенным угрозам национальной безопасности России».
Противодействие угрозам военной безопасности страны, связанным с агрессивным применением невоенных средств, большие и ответственные задачи возлагаются на Министерство обороны, Генеральный штаб, региональное командование.
Важно понять всю остроту, значимость и сложность рассмотренной проблемы. Она ни разу нигде комплексно не обсуждалась. Ее решение предполагает решительный отказ от традиционно узкого подхода к обеспечению военной безопасности, связанного с использованием только военной силы. Необходимо утвердить более широкий взгляд, нацеленный на комплексное применение всех слагаемых национальной мощи, выработку соответствующей единой стратегии, обеспечить на деле их взаимосвязанное и эффективное действие. Необходимо сформировать новую теорию военной безопасности государства, охватывающую целостно военные и невоенные средства ее обеспечения. Расширяются объект и предмет военной науки и военного искусства.
Есть все основания предполагать, что значение этой проблемы в XXI веке будет неуклонно возрастать, и ее недооценка может повлечь роковые последствия.
