ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ МУСУЛЬМАНСКОГО ЭКСТРЕМИЗМА, ФУНДАМЕНТАЛИЗМА И ТЕРРОРИЗМА
ВЕСТНИК АКАДЕМИИ ВОЕННЫХ НАУК
№ 1(22)/2008
Ю.Г.ПЕТРАШ,
доктор философских наук, профессор,
академик РАЕН
ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ МУСУЛЬМАНСКОГО ЭКСТРЕМИЗМА, ФУНДАМЕНТАЛИЗМА И ТЕРРОРИЗМА
Динамическая эпоха современной цивилизации вместе с небывалым прогрессом доставляет человечеству немало драматических и трагических продуктов своего социально-культурного развития. История человечества никогда не была гладким проспектом. Она поднималась через зигзаги и лакуны, шла наугад и прочерчивалась ориентирами высоких идеалов. Это и есть тот объективный закон социального бытия, сущность которого состоит во взаимодействии противоречивых сторон, в их борьбе, формы которой чрезвычайно многообразны. Их содержание, в конечном счете, определяется социальными интересами противоборствующих сторон. Вскрыть эти интересы, в какие бы одежды они ни обряжались, - актуальная задача социальной науки и практики в свете обеспечения национальной безопасности России.
Современный мир потрясают многие негативные явления, несовместимые с принципами гуманизма и прогрессивными идеалами нынешней цивилизации. Среди таких негативных явлений заметное место занимают экстремизм, фундаментализм и терроризм, выступающие в облачениях ислама. За последние десятилетия мир не раз содрогнулся от пиратских акций тех, кто под покровом защиты «истинной веры пророка» совершил неслыханные злодеяния против человечества. Немало пострадала от них и Россия, наш многонациональный народ. Эти формы хорошо известны. Они вызывают законный гнев и единодушное осуждение всех честных граждан страны. Но осуждать можно сколько угодно, без эффекта пресечения этого зла. Важно обнажить скрытые силы, которыми оно двигается.
Силовые структуры России, главная роль в которых отводится Вооруженным Силам, армии, хорошо справляются с задачами упреждения и нейтрализации исламской экспансии. Достаточно сказать, что ежегодно предотвращаются десятки террористических акций и подавляются многие гнезда вооруженных исламистов. Это несомненные наши успехи. Но при этом существенным недостатком остается тот факт, что мы не всегда знаем о тех социально-мировоззренческих истоках, которые питают современные формы мусульманского экстремизма, фундаментализма и терроризма. Не зная этих истоков и их вдохновляющей силы, мы допускаем существенные просчеты, которые можно свести к следующим основным факторам социально-мировоззренческой дезориентации. Это будто бы:
- как убеждает общественное мнение, либеральная пропаганда, перечисленные реакционные явления не имеют ничего общего с вероучением ислама и его высокоморальными принципами;
- эти антигуманные акции есть эпизодические проявления отдельных «хулиганствующих» элементов, фактически использующих ислам как ширму для своих амбициозных целей;
- «чистый» или классический ислам не содержит столь аморальных принципов, какими руководствуются современные асоциально-мусульманские элементы;
- ислам не источает никаких антипрогрессивных идей и находится в полной гармонии с интересами мира, прогресса и гуманизма;
- ислам в целом не может нести ответственности за деяния отдельных «злонамеренных типов», фактически действующих вне русла «религии пророка».
Все современное модернистско-приспособленческое богословие внушает мировой общественности эти идеи. Фактически за ними скрываются цели укрепления позиций ислама в мире, отведения от него критики со стороны прогрессивной общественности.
Политика не всегда совпадает с объективностью. И это доказывает практика кремлевских политиков, когда, осуждая исламистские поползновения, они представляют их внеисламскими эпизодическими явлениями и возносят хвалу самому «миролюбивому» вероучению ислама. Это - популизм, поступающийся истиной. Всякая религиозная система как результат антагонистических социальных условии в своем содержании имеет (и сохраняет) недружелюбное, а то и откровенно враждебное отношение к другим религиям. Это отношение, получая гипертрофированные формы, может экстраполироваться на целые сообщества, находящиеся вне данного религиозного культа.
И ислам в этом объективно-закономерном процессе - не исключение.
Складываясь в западной части Аравийского полуострова в условиях разложения родоплеменных отношений арабов и формирования у них раннеклассовых отношений (VII в.), ислам вобрал в свое социальное содержание те реальные враждебные отношения к неарабскому миру, в окружении которого протекал процесс становления политической власти будущего халифата. Этот процесс не мог протекать в форме идеологии в силу того, что арабское общество с его доклассовой структурой не могло выработать таковой, и борьба за утверждение власти господствующей верхушки могла проходить под религиозным флагом. Тенденция объединить арабов вокруг идей борьбы за утверждение единобожия (тавхид) выработала враждебное отношение к многобожникам. Именно многобожие, господствовавшее в родоплеменной организации арабов, было серьезным препятствием на пути объединения вокруг торговых центров Мекки и Медины. Поэтому созданный основной письменный источник, Коран (середина VII в.), письменно оформлявший становление единобожного ислама, полон заклятий многобожия и требований строгого монотеистического культа Аллаха. Множество аятов Корана выражает крайне враждебное отношение к многобожникам вплоть до их физического уничтожения. «Аллах - враг неверным!» (2,92), «И убивайте их, где ни встретите...»; «Таково воздаяние неверных!» (2, 187); «О, пророк! Борись с неверными и лицемерами и будь жесток к ним!» (9,74); Не уверовавших в Аллаха «бейте же их по шеям, бейте их по всем пальцам!» (8,12). И так далее.
Коран видит врагов в тех, кто не уверовал в Аллаха или отступил от этой веры. Он прямо призывает отдаляться от них, не вступать с ними в дружеские и родственные отношения: «И сражайтесь с ними, пока не будет искушения, и религия вся будет принадлежать Аллаху» (8,40). Погибающие в борьбе за «веру пророка» объявляются шахидами и окружаются почетом. Аяты Корана трижды восславляют шахидов как примерных защитников ислама, души которых Аллах вознаградит «высшей наградою»: И если кто сражается на пути Аллаха или будет убит, Мы (Аллах - Ю.П.) дадим ему великую награду (4,76. См. также 3,163; 47,5).
Столь высокая оценка шахидов всегда поощряла мусульманский фанатизм, а места гибели шахидов и их захоронений по-прежнему являются объектом паломничества мусульман.
Столь воинствующие аяты главной святыни ислама, естественно, во все века его существования служили и служат идеологической основой для отчуждения мусульманского мира от «стана неверных». Однако по мере развития всесторонних контактов Востока и Запада воинственные призывы Корана в целом умеряются модернизированными интерпретациями мусульманского богословия. В ходу методы либо замалчивания многих положений Корана, контрастирующих своими средневековыми архаизмами, либо тщательностью их приспособления к «духу времени».
Однако не все категории приверженцев ислама приемлют такие методы. Некоторые ортодоксально настроенные круги мусульман отстаивают идеи возврата к «чистому исламу», который был определен Мухаммедом (570-632 гг.), но впоследствии искажен нововведениями (бида), приравненными к ересям. Идеологом «чистого ислама» выступил в середине XVIII в. аравийский богослов Мухаммед бен абд Ваххаб. В основе его учения лежат требования соблюдения строгого единобожия (тавхид), отхода от «греховных» новшеств (бида), в том числе от культа святых, от роскоши и т.д. Важное место отводилось идее джихада. Ваххабизм получил широкое распространение в странах мусульманского мира, а в Саудовской Аравии получил признание официальным учением.
В условиях развала СССР и активизации ислама в регионах традиционного распространения ислама ваххабизм проник и получил развитие как крайне ортодоксальное течение. Его последователи требуют неуклонного соблюдения предписаний ислама: признания абсолютной истинности Корана, строгого соблюдения ритуалов, постов, праздников, женского затворничества, сбивания в тесные общины своих последователей и т.д. Не имея возможности открытой проповеди джихада, ваххабисты умеряют его тем, что отстраняются от других, либеральных единоверцев и проявляют скрытую неприязнь к мусульманам. Такая позиция таит угрозу деинтернационализации россиян и рекрутирования из среды ваххабистов фанатично настроенных элементов.
Несмотря на осуждение ваххабизма основными массами российских мусульман, его приверженцев все еще немало на Северном Кавказе, особенно в Дагестане, Чечне и Ингушетии.
Мусульманский экстремизм находится в едином русле религиозного экстремизма других конфессий. С той поры, когда социальное развитие современного общества ограничено законодательными актами деятельности религии и церкви, наиболее ортодоксальная часть ряда конфессий заняла позиции противоборства государственным законам. В этом потоке религиозного экстремизма оказался и ислам. Появилась «масса экстремистских течений и организаций, в том числе и ваххабитов. Тайно и явочным порядком они игнорируют, в частности, российское законодательство о культах. В арсенале их пропагандистских средств идеи панисламизма, пантюркизма, выхода из состава России и образования государства на правовой основе Шариата и т.д.
Мусульманский экстремизм разжигает чувства религиозного фанатизма, исключительности ислама и необходимости утверждения его господства во всем мире. При этом на все лады превозносится Коран как «книга книг», пропагандируется система обучения молодежи на его мировоззренческих основаниях, внушаются идеи о превосходстве «мусульманской цивилизации» и отделения ее от остального мира.
Антиобщественная деятельность мусульманского экстремизма многообразна, но едина: превознести ислам как высшую модель духовной культуры, соответствующей интересам человека и мирового человечества в целом. И для достижения этих целей, считают мусульманские экстремисты, все средства хороши. В том числе и терроризм.
Терроризм - продукт отнюдь не только мусульманского фанатизма. Он порожден условиями остросоциальных конфликтов и известен еще со времен седой древности человечества. Ислам лишь воспринял эту форму борьбы за интересы отдельных социальных кругов, придав терроризму характер войны за утверждение «веры Аллаха». Терроризм не является исключением и в других конфессиях.
Мусульманские модернисты всячески открещиваются от терроризма, пытаясь спасти репутацию ислама как самой высокоморальной религии. Но факты не на их стороне.
Понятие «терроризм» (лат. Terror) означает страх или наведение ужаса, создание состояния преследования, угрозы расправой, убийством. Все эти характеристики террора полностью относятся к тем, кто под флагом борьбы за «веру пророка» вступил на тропу войны - открытой или тщательно замаскированной.
Не стоит приводить длинного списка деяний «воинства Аллаха». Он хорошо известен: Москва, Беслан, Нью-Йорк, Вашингтон, Лондон, Париж... Сотни вылазок, тысячи жертв, огромные разрушения материальных ценностей, ужас и состояние напряженности по вине этих новоявленных «рыцарей ислама».
Этими акциями мусульманские террористы объявили войну западной цивилизации, противопоставив ей мусульманскую цивилизацию, претендующую на мировое господство.
Можно ли считать вакханалию развязанности терроризма досадным эпизодом или внеисламским феноменом, как это нередко представляется модернизированной мусульманской пропагандой и популистской политикой да угодничеством СМИ? Конечно, нет. Фактически мусульманский терроризм выступает средством борьбы определенных сил за осуществление своих социально-экономических интересов. Эту суть чумы XX-XXI вв. нельзя квалифицировать иначе, чем она есть. В противном случае эпидемия этой чумы может принять невиданный характер, выйдя из локального состояния и распространяясь на огромные территории земного шара.
Терроризм сросся с религиозной мотивацией ислама, претендующей на идеальную модель духовно-мировоззренческих идеалов человечества. При этом террористическая агрессия эффективна в демократических государствах. В условиях диктатуры тоталитарных режимов она не достигает своих целей, по-видимому, из-за суровой расправы с любыми формами конфронтации.
Итак, в целом современный терроризм в облачении ислама можно определить авантюристической стратегией, при своих незначительных возможностях бросающей вызов могущественным во всех отношениях социальным системам.
Такое понимание терроризма в облачении ислама обязывает военную организацию, в т. ч. правоохранительные структуры Российской Федерации не ослаблять внимания к попыткам реакционных кругов и маргинальных организаций расшатать наш общественный строй, вызвать недоверие к избранному пути российского народа строить свое настоящее и будущее под эгидой светских идеалов, мирной жизни и принципов интернационализма. Это - во-первых. Во-вторых, не обольщаться богословской пропагандой, амальгамирующей ислам всевозможными превосходными эпитетами, памятуя, что всякая религия несет в своем содержании возможность стать мощным идеологическим фактором в борьбе реакционных кругов за свои социально-экономические интересы.
