Конфликт Грузии и России в Южной Осетии
ВИНИТИ
Серия «Вооруженные силы и военно-промышленный потенциал»
№6-2006, стр. 3-8
Конфликт Грузии и России в Южной Осетии
Журнал «Jane's Intelligence Review» информирует о конфликтной ситуации, которая складывается между Грузией и Россией в связи с пребыванием российского миротворческого контингента в Южной Осетии.
В опубликованной статье говорится, что 20 сентября 2005 г. самопровозглашенная Республика Южная Осетия отмечала свою 15-ю годовщину. В административном центре Цхинвали сепаратистские власти организовали парад с целью демонстрации своего вооружения и военной техники.
По сообщениям грузинских источников, в параде приняли участие две самоходные артиллерийские системы, два танка Т-55, три БМП-2 и три БТР-70, три миномета калибра 120 мм и три зенитные системы ЗУ-23-2. Почти наверняка вооружение и техника были производства России, которая является ключевым посредником в конфликте между Грузией и Южной Осетией.
Учитывая то, что соглашение 1992 г. между Тбилиси и сепаратистами запрещает наличие военной техники в конфликтной зоне (радиусом 15 км вокруг Цхинвали), Тбилиси выразил осуждение нарушения. В этот же день Цхинвали был обстрелян из минометов, которые, согласно данным российских миротворцев, находились в грузинских деревнях Эргнати и Никози. Десять гражданских лиц получили ранения.
Тбилиси отверг причастность к обстрелу и одновременно пригрозил, что потребует вывода российских миротворцев из Южной Осетии к апрелю 2006 г. МИД Грузии обвинил Москву в подстрекательстве сепаратизма, а российских миротворцев в том, что они полностью на стороне сепаратистов.
Москва настаивает на том, что Тбилиси ответственен за минометный обстрел и дала ясно понять, что российские миротворцы не покинут Южную Осетию, если даже парламент Грузии примет резолюцию о таком выводе.
3 октября 2005 г. Г.Хайндрава, ^государственный министр Грузии по разрешению конфликтов, заявил о том, что переговоры между Грузией и Южной Осетией зашли в тупик и отсутствует перспектива их продолжения. Нет сомнения в том, что при эскалации конфликта Россия предоставит политическую и тайную военную поддержку Южной Осетии, как она делала это в 1991 и 2004 гг. Кроме того, существует вероятность, что самая последняя конфронтация затронет не только Южный Кавказ, но может вывести Грузию и Россию на путь прямой военной конфронтации.
Возобновление военных действий окажет воздействие и на российский Северный Кавказ, где имеет место опасная нестабильность и где более 100 тысяч осетин проживают по обеим сторонам Кавказского хребта.
Для разрешения конфликта может потребоваться ясное реагирование, если не вмешательство со стороны международного сообщества. Политики в Брюсселе имеют стратегический интерес в максимизации стабильности на границах расширенного Европейского союза. Поэтому ЕС принял решение об увеличении финансовой помощи в экономическое развитие региона и политического влияния через H.Talvitie, специального представителя ЕС на Южном Кавказе. Кроме того, госсекретарь США С.Rice в сентябре заявила о том, что США намерены играть более активную роль в содействии разрешения конфликта между Грузией и еще фактически существующими двумя государствами на ее территории, Южной Осетией и Абхазией. Президенты Д.Буш и В.Путин, согласно сообщениям, обсуждали южноосетинский конфликт на своей встрече в Нью-Йорке в сентябре.
Однако существующие ключевые посредники, Россия и ОБСЕ, которые имеют мандат на достижение политического решения, пока что не сумели адекватно отреагировать на последний рост враждебности конфликтующих сторон. Стремление к сохранению существующего механизма посредничества и кризисного менеджмента, который уже давно утратил доверие к себе, позволяет достичь конфликту такого уровня, при котором обе стороны будут подталкиваться к военному его разрешению.
После ноябрьской 2003 г. «революции роз» президент Грузии М.Саакашвили заявил о том, что восстановление целостности республики является одним из его ключевых приоритетов. После того, как он быстро преуспел в установлении контроля над Аджарией, он обратил свое внимание на Южную Осетию, надеясь, что популярность «революции роз», в сочетании с экономическим давлением, подорвет сепаратистское руководство и проложит путь к спонтанной реунификации.
Весной 2004 г. Тбилиси начал действовать в этом направлении и в основном прекратил торговлю на рынке Эргнети, которая стала фактически границей между Южной Осетией и Горийским районом, находящимся под контролем Грузии. С конца 90-х годов большая часть торговли между Россией, Северным Кавказом и Турцией проходила через Эргнети, в обход властей Тбилиси.
Хотя эту торговлю контролировали в основном криминальные группировки, многие розничные торговцы торговали на рынке Эргнети. Кроме политических мотиваций, данный шаг был необходим для того, чтобы увеличить собираемые Грузией доходы путем переориентировки торгового потока на альтернативный пограничный пост Верхний Ларе, где функционировала грузинская таможенная служба.
Теперь очевидно, что предположения М.Саакишвили были неверными. Не достигнув установления контроля над Южной Осетией, экономическое давление Грузии очень скоро эскалировало в насилие. В июле и августе между грузинскими и южноосетинскими войсками велись боевые действия, включающие артиллерийский и минометный огонь как по военным, так и по гражданским целям. После того, как рынок в Эргнети был закрыт, большая часть мужского населения Южной Осетии осталась без средств к существованию и многие из них были ремобилизованы или присоединились к военизированным группам по мере эскалации конфликта. 19 августа, в условиях сильного давления со стороны США, ЕС и России, М.Саакашвили вывел грузинские войска из конфликтной зоны.
В январе 2005 г. М.Саакашвили выдвинул односторонний комплексный мирный план по Южной Осетии на парламентской ассамблее Совета Европы (РАСЕ) в Страсбурге. Он предложил Южной Осетии широкую автономию в рамках Грузии и заявил, что в дальнейшем не потерпит больше сепаратизма. Однако этот план до представления его в Страсбурге не был предварительно обсужден с Южной Осетией, и Тбилиси потребовалось три месяца для того, чтобы представить его в Цхинвали. Южноосетинцы отвергли этот план и вместо этого предложили М.Саакашвили сначала признать ответственность Грузии за боевые действия 1990-1992 гг. и в 2004 г. Тбилиси не пожелал выполнить это требование.
В двух случаях игра М.Саакашвили в Южной Осетии закончилась неудачей. Во-первых, когда он попытался спровоцировать народный бунт и, во-вторых, когда он попытался реализовать свой мирный план, полагаясь на ожидаемую поддержку международного сообщества. В настоящее время он намерен провести новое наступление, которое он, весьма вероятно, также проиграет. На этот раз М.Саакашвили хочет исключить Россию из разрешения конфликта и заменить ее посредничеством США и ЕС. Он открыто заявил, что Грузия конфликтует не с Южной Осетией, а находится в конфликте с Россией.
Официальные лица Грузии проводят кампанию делегитимизации роли России, как в качестве политического посредника, так и гаранта безопасности через посредство присутствия российских миротворческих сил в Южной Осетии. Министр внутренних дел В.Мерабишвили обвинил российские службы безопасности в обучении южноосетинцев проведению террористических акций на территориях, контролируемых Грузией, а несколько российских миротворцев были задержаны за контрабанду.
Тем временем грузинский парламент подготовил решение, предусматривающее вывод российских миротворческих сил из зоны конфликта, если к февралю 2006 г. не будет прогресса в разрешении конфликта. Тбилиси обвинил также Москву в том, что продолжающиеся конфликты в Южной Осетии и Абхазии подрывают перспективы интеграции Грузии с НАТО и Европейским союзом.
Экономическая и военная помощь России является жизненно важной для политических устремлений Южной Осетии, но этим самым Россия нарушает свои обязательства и юридически игнорирует суверенитет Грузии над Южной Осетией, каким бы не был он в настоящее время символическим.
Грузия слишком слаба для того, чтобы заставить Россию пересмотреть свое поведение. На практике давление со стороны Грузии имеет противоположный эффект, поскольку оно укрепляет поддержку делу Южной Осетии среди уже в основном антигрузинской российской политической элиты.
В то же самое время, очевидно, что конфликт в Южной Осетии не может быть разрешен без кооперации с Россией. До тех пор, пока отношения между Грузией и Россией будут оставаться в тупиковом состоянии, у России не будет заинтересованности в изменении своей политики. Кроме того, ни США, ни ЕС не готовы бросить России открытый вызов в отношении ее политики, не говоря уже о разрыве партнерских отношений с Россией в связи с проблемами Грузии в отношениях с Южной Осетией. Наряду с неверными оценками и поспешными, почти спонтанными, политическими решениями, правительство Грузии оказалось еще перед одним вызовом. Его возможности по разработке и реализации политики ограничиваются отсутствием координации между различными органами и неясностью иерархии власти. Насильственные действия в середине 2004 г. представляют собой классический пример того, как различные министерства действовали независимо, часто не информируя друг друга о проводимых мероприятиях, не говоря уже о получении полномочий и достижении согласия перед их проведением.
Остается не ясным, в какой мере министр обороны Грузии И.Окрушвили, который был одним из архитекторов эскалации в середине 2004 г., является сторонником военного решения конфликта в Южной Осетии. Однако его влияние в Грузии возрастает, а военный бюджет является значительным, и его большая часть расходуется на закупки вооружений.
Очевидно то, что И.Окрушвили и В.Мерабишвили не сумели скоординировать свои действия с министром по разрешению конфликтов. Наиболее ярким примером отсутствия такой коммуникации является то, что в январе 2005 г. Г.Хайндрава не участвовал в подготовке президентского мирного плана.
Тем временем, Совет безопасности Грузии, которому поставлена задача координации политики среди различных органов, слишком слаб, чтобы возглавить и руководить общей стратегией в отношении Южной Осетии.
До тех пор, пока дисфункциональный политический процесс грузинского правительства приводит лишь к спекулятивным рискованным предприятиям, а не к объединенному подходу, Тбилиси будет оставаться все дальше от своей цели -политического соглашения с Южной Осетией.
Сепаратисты рассматривают Россию в качестве единственного гаранта их безопасности и заявили, что они не готовы обсуждать или допустить любое военное развертывание на контролируемой ими территории взамен имеющегося миротворческого контингента, состоящего из сил Грузии, России и Южной Осетии. В условиях глубокого экономического кризиса радикальные и националистические силы повысили свою популярность среди населения Южной Осетии. Многие обвиняют Грузию в своих проблемах, рассматривая Тбилиси в качестве противника. Фактический президент Э.Кокойты к лету 2004 г. терял политическую опору, однако вспышка насилия в значительной мере укрепила его внутреннюю базу.
С закрытием рынка в Эргнети в Южной Осетии осталось очень мало возможностей заниматься каким-либо бизнесом. Был восстановлен ряд контрабандных сетей, включая грузино-осетинские, хотя масштаб их значительно меньше, и они в настоящее время в значительной мере монополизированы несколькими сильными группами, имеющими криминальные связи. Эта торговля существует при патронаже со стороны некоторых официальных чиновников обеих сторон, однако выгоду получают лишь немногие избранные, и она мало сказывается на общих крайне тяжелых экономических условиях.
Политическая поддержка Россией Э.Кокойты остается твердой. Стремление Грузии к более тесным связям с западом и подозреваемая поддержка чеченских групп в Панкийском ущелье привели к быстрому ухудшению российско-грузинских отношений. Э.Кокойты, избранный в 2001 г., выиграл от такой тенденции, поскольку Москва увеличила финансовую помощь и субсидии и одновременно предоставила российское гражданство, по оценкам, 90% населения Южной Осетии. Российское гражданство помогает жителям свободно приезжать в Россию и позволяет получать более высокие государственные российские пенсии. Тбилиси тщетно протестовал, заявляя, что такие меры означают аннексию Россией Южной Осетии через «черный ход».
Россия обещала инвестиции, открытие банков в Цхинвали, финансирование реконструкции дороги Цхинвали - Владикавказ, прокладку отдельного газопровода Алагир - Цхинвали. В настоящее время Южная Осетия получает природный газ из России через Грузию, что, вероятно, является последним оставшимся признаком целостности с Грузией.
Тем временем многие этнические русские занимают в правительстве Южной Осетии ключевые посты, так Ю.Морозов - премьер-министр, А.Бранкевич - министр обороны, М.Минзаев - министр внутренних дел.
Хотя российская поддержка сепаратистов не способствует политическому решению на основе международного права, участие России в Южной Осетии может рассматриваться, в краткосрочном плане, в качестве стабилизирующего фактора, поскольку оно помогает предотвратить возобновление масштабного военного конфликта. Попытки Грузии вытеснить Россию из Южной Осетии принятием ультимативных решений о выводе российских миротворческих сил являются как нереалистичными, так и контрпродуктивными.
В России главную роль в оказании поддержки сепаратистам играют четыре влиятельные группы. Наиболее мощная из них представлена силовиками, близкими к Кремлю, которые рассматривают южноосетинский конфликт в качестве ключевого фактора против экспансии Запада на Южный Кавказ. Главным представителем этой группы является Ю.Зубаков, заместитель секретаря Совета Безопасности. Э.Кокойты часто играет на озабоченностях этой группы, подчеркивая, что потеря Россией Южной Осетии будет равносильна началу ее изгнания из Южного Кавказа.
Вторая группа включает военных и сотрудников органов безопасности, которые поддерживают Южную Осетию, поскольку они опасаются окружения НАТО, а также потому, что они весьма негативно относятся к грузинскому правительству, которое они обвиняют в помощи чеченским повстанцам и проведении антироссийской политики. К этой группе относятся С.Иванов, министр обороны России, и командующий 58-й армии.
Третья группа представлена российскими политиками, особенно популистскими и националистическими депутатами Госдумы, которые выступают за поддержку промосковских сепаратистов в Южной Осетии, Абхазии и Приднестровье. Ключевыми игроками являются С.Бабурин, заместитель председателя Госдумы, и А.Кокошин, председатель комитета по СНГ.
Четвертая группа включает региональные элиты Северного Кавказа, особенно Северной Осетии, в которой проживает большинство этнических осетин. Североосетинцы озабочены страданиями южноосетинцев, а также тем, что возобновление масштабного насилия в Южной Осетии приведет к новым потокам беженцев. Т.Мамсуров, назначенный В.Путиным президентом Северной Осетии в июне 2005 г., неоднократно выступал за объединение Северной и Южной Осетии. Российская поддержка Южной Осетии была усилена после того, как Южная Осетия продемонстрировала твердую поддержку России во время бесланского кризиса. Э.Кокойты приезжал в Беслан, а позднее разговаривал с резидентами-осетинами, многие из которых беженцы и мигранты из Южной Осетии, призывая их не предпринимать каких-либо ответных действий. В России популярность Южной Осетии и президента Э.Кокойты еще больше возросла в ходе парламентских и президентских выборов 2003 и 2004 г., когда избиратели в Цхинвали, имеющие право голосовать, оказали преобладающую поддержку президенту В.Путину и партии «Единая Россия».
Для того чтобы вернуть переговоры на мирный путь, срочно необходимо пересмотреть политический формат и правила участия всех международных участников, включая Россию и ОБСЕ. Главной проблемой является создание заслуживающего доверия механизма кризисного менеджмента, который обладал бы полномочиями правоприменения в отношении расследований и наказаний за насильственные инциденты, совершенные обеими сторонами конфликта. ОБСЕ необходимо дать мандат на создание и развертывание объединенных полицейских сил, включающих североосетинский, российский, грузинский и международный компоненты.
Второй проблемой является демилитаризация зоны конфликта. Эскалация конфликта в 2004 г. привела к масштабной ремилитаризации региона, когда Тбилиси направил в Южную Осетию большое количество несанкционированных полицейских и персонала МВД (большинство осталось в контролируемых Грузией деревнях). Южноосетинская сторона увеличила число наемников-боевиков, количество которых, согласно сообщениям, достигло 2000, а также мобилизовала большое число добровольцев. Обе стороны также раздали оружие поддерживающему их населению. Хотя южноосетинские власти утверждают, что они демобилизовали до 50% своих сил, проблема контроля над военизированными силами остается.
В дополнение к распространению стрелкового оружия и увеличению численности военизированных и добровольческих сил, обе стороны построили сотни километров укреплений, в основном траншей и окопов, которые находятся на стратегических высотах вблизи грузинских и осетинских деревень и представляют главную угрозу гражданскому населению обеих сторон.
В Тбилиси есть те, кто все еще верит, что, если Грузия предложит привлекательный пакет населению Южной Осетии, то режим Э.Кбкойты будет свергнут изнутри, и на повестке дня будет вопрос восстановления грузинского суверенитета над Южной Осетией.
Другие полагают, что конфликт может быть разрешен с использованием силы, поскольку Грузия, безусловно, обладает военным превосходством и сможет, если мобилизует все свои ресурсы, разгромить сепаратистов. Имеются и те, кто утверждает, что, мобилизую поддержку в Европе и США, можно разрешить конфликт, если страны Европы и США окажут давление на Россию с тем, чтобы она отказалась от поддержки сепаратистов. Южноосетинцы чувствуют, что время на их стороне. До тех пор, пока российская поддержка продолжается, сепаратисты будут усиливать существующие политические структуры в Цхинвали и стремиться добиться международного признания или реинтеграции с Российской Федерацией. В Южной Осетии многие надеются, что будущее решение по статуту края Косово создаст прецедент, который будет благоприятным для их дела.
Эти точки зрения обеих сторон конфликта не больше, чем иллюзии и не отражают реальной ситуации. Кроме того, они вредны с точки зрения стабильности и безопасности, увеличивают текущую угрозу эскалации конфликта. С одной стороны, конфликт, в его нынешнем состоянии, далек от политического решения и потребуется много времени и терпения для того, чтобы стороны начали вести диалог об общем или разделенном суверенитете. С другой стороны, Южная Осетия не имеет перспективы с точки зрения международного признания, несмотря на развитие «государственных» институтов или будущего Косово. Кроме того, никакая внешняя сила, какой бы мощной она не была, включая Россию и США, не может привнести политическое решение.
Развитие Грузии не привязано к конфликту в Южной Осетии, и об этом свидетельствуют успехи М.Саакашвили. В то же самое время нет и военного решения конфликта. Если даже Грузия преуспеет в оккупации Южной Осетии, она окажется в течение многих лет в обстановке партизанской войны, скорее всего полностью теряя международную поддержку, а также встанет перед лицом новых возможных проблем, связанных с ее территориальной целостностью.
Единственным прагматичным, хотя и трудным, решением в текущей ситуации является объявление моратория в отношении окончательного политического решения и сосредоточение на переговорах о промежуточном документе, который мог бы определить правила сосуществования Грузии и Южной Осетии до того времени, когда обе стороны будут готовы к переговорам по окончательному разрешению конфликта.
Это соглашение должно сопровождаться пакетом политических гарантий со стороны международного сообщества. Россия должна четко заявить о том, что она не будет добиваться интеграции Южной Осетии в Российскую Федерацию. Международное сообщество должно заявить о том, что статус Южной Осетии может быть признан после того, как он будет определен в совместном соглашении, подписанном грузинской и южноосетинской сторонами.
В.И.Вершинин
Jane's Intelligence Review. - 2005, - November. - P.28-31.
