ИНВОЛЮЦИЯ ЦЕННОСТЕЙ ИЛИ ВОЗРОЖДЕНИЕ ДУХОВНОСТИ
Обозреватель - Observer 2005 №12 (191)
ИНВОЛЮЦИЯ* ЦЕННОСТЕЙ ИЛИ ВОЗРОЖДЕНИЕ ДУХОВНОСТИ?
В.Идиатулин,
кандидат физико-математических наук
(Ижевск)
Швейцарский ученый Г.Э.Фирц не так давно отмечал, что научная проницательность нашего времени пролила такой яркий свет на одни стороны человеческого опыта, что другие остались в еще большей темноте. В какой-то мере этим можно объяснить широкое распространение в обществе антинаучного синдрома, который заставляет людей предпочитать астрологию астрономии, колдовство врачеванию, паранормальное и аномальное нормальному и обычному.
Эзотеризм** как совершенная идея для посвященных стал знанием, претендующим на истину.
Он основан на массовой вере в магические и мистические средства решения проблем, перед которыми бессильна наука. Эзотерическое знание неподвластно разуму, это результат особого опыта, духовного движения внутрь себя. Его рассматривают как противовес научной ментальности, трактуемой в духе моноистины отражения1.
Более века назад в книге немецкого философа Л.Бюхнера "На смертном одре столетия" можно было прочесть, что "тысячелетия над миром господствовали мифические, мистические и субъективные идеи. Близится время, когда господство перейдет к науке, объективной достоверности".
Но уровень религиозности рос с 20% в 80-х годах до 40-45% в начале 90-х и 50-60% в конце ХХ в.
Только (2-3%) православных соблюдают каноны, россияне не столько религиозные, сколько суеверные; и христиане и атеисты разделяют частные и нетрадиционные верования в сочетании с элементами околонаучных теорий и восточными религиями.
Неразвитость религиозного сознания; отсутствие канонических традиций и общественного отторжения, а иногда и поддержка административных органов способствуют их бурному росту.
Среди верований есть и язычество: в финно-угорских республиках оно принимает массовый характер во главе с гуманитарной интеллигенцией. Как всегда, направлен против язычества ислам, но и он далек от единства. Плюрализм в миропонимании стал историческим фактом.
Смутное время вносит смуту и в способы реализации потребности человека в священном. В переломные моменты неуверенных в себе становится больше, и склонность к мистике делается подсознательным защитным механизмом. Она группируется вокруг четырех направлений: неохристианство, оккультизм, ориентализм и наукоподобные учения. Возникающие верования, культы и секты, как правило, авторитарны и большей частью тоталитарны, имеют харизматического основателя - пророка или бога, в большинстве своем деструктивные они вовлекли около 5 млн. чел., не вмешиваться в их деятельность опасно, препятствовать бесплодно, необходимо терпеливое обсуждение, эмпатия, соучастие в судьбе. Вопрос об истинности религий нельзя и поставить без ущерба другим, экуменизм и в христианстве пока мало перспективен, только автокефальных православных церквей более 15, лишь 4 из них живут по старому стилю. Апостольские центры не имеют объединяющего начала, результатом натурализации стало появление в ХХ в. западного православия. Религии не приветствуют инакомыслия, храмы строятся на разрушении чуждого, где одна несет "не мир, но меч", другая призывает к борьбе с теми, кто в единого бога не верует.
Моральные нормы воспитываются религиями, но их источником является социальная природа человека. Библия обогащает духовный мир, но истоки духовности есть и в искусстве, и в науке, и в философской мысли, и в погружении в природу, и в отношениях между людьми. Социальные задачи приходится решать социальными же способами, за все ответственность несут все равно люди, сфера человеческого находится в их руках. Религия имеет социально-онтологические основы, она возникает в ходе процесса становления человека и человечества, превращается в определенный аспект существования. Ее универсальность объясняется не ее достоверностью, а функциями в обществе. Они менялись, когда общественные связи и светское сознание переставало зависеть от религиозного.
Важнейшие функции религии - придание смысла человеческой жизни, спасение души, утешение перед лицом смерти. Этого нет в атеизме: потому-то даже в годы его наивысшего подъема в нашей стране на погостах были кресты и полумесяцы. Человек должен иметь в жизни ценности, ради которых стоит жить, преодолевать преграды и трудности, переносить несчастья и болезни, что-то должно вселять надежду, помогать преодолевать чувство безысходности, одиночества и заброшенности, защищать от стрессов, страданий и горя, переживать конечность бытия, побуждать к поиску близких по духу, свободных от борьбы, конкуренции, дающих радость общения. Функции религии раскрываются через систему верований и ритуалов, которыми группа людей объясняет то, что находит для себя священным.
К приверженцам мировых религий относят себя почти половина из 6-миллиардного населения Земли.
Христиан больше, чем представителей любой другой религии, но они составляют около 20% верующих.
В 1986 г. в России зарегистрировано 3040 религиозных объединений и 1386 существовали без регистрации, к 1995 г. их стало 11532, а в 2002 г. оказалось 20441.
Традиционные церкви во всем мире теряют своих членов, они были ориентированы на тотальное влияние, а появилось много областей существования: профессия, семья, образование, наука, политика, экономика, культура, которые смогли обходиться без религии. Но тайная потребность в священном, сакральном осталась, она и ведет в паранауку и парарелигию. Причина - в ограниченности познания, его относительности и неполноте на каждом этапе, где всегда его окружает пространство непознанного, покрытого тайной. Тонкая сфера знания доступна не каждому, знания конкретного человека весьма ограниченны и имеют еще меньше общих областей и контактов со знаниями других. Персонифицированность понимания, наложение субъективного на объективное, воображаемого на действительное - все это ведет к неизбежным заблуждениям, отделению сущности от явления.
Обучение в школе и вузе преимущественно вербально и декларативно. Рост объемов изучаемого материала ведет к его свертыванию и имплицитности, неизбежной догматизации. Из образования исключается связь наук с реальным миром. Исследования духовного мира студенчества сейчас и 20 лет назад показывают, что и тогда убежденных атеистов было всего 10%, а половина была суеверна и склонна к обрядам. Религиозность молодежи зависит от воспитания, наследственности, личной судьбы, темперамента, она является во многом субъективным фактором, есть основания считать ее временной.
Естествознание и научное мышление не разрешают вечных вопросов, ответы на которые должны помочь существованию человека. Не является однозначным и мнение, что научные данные устанавливаются только с помощью логики и не оставляют места вере. Логическое рассуждение дает возможность переходить от одних умозаключений к другим, от исходных посылок к выводам, но в этой цепи всегда должно быть начало, отправной пункт, какие-то постулаты или аксиомы, которые не устанавливаются логически.
Так принимаются на веру аксиомы, лежащие в основаниях математики, механики, теоретической физики. Нет четких доказательств того, что математические структуры и отношения приложимы к реальному миру, непостижимая эффективность математики не объясняется никакой логикой, но бесспорность многих математических истин ставила их даже в чем-то выше священного писания, толкования которого содержали немало разногласий2.
Аксиомы математики и принципы логики обобщают опыт, но нельзя считать математику и логику экспериментальными науками - тогда их результаты были бы столь же приближенными и преходящими.
Исходные данные естественных наук есть результат наблюдений и измерений. Их обработка и логическое осмысление позволяют открывать общие законы и принципы при допущении, принимаемом, на веру, что они существуют.
Всеобщность суждений о реальности всегда включает акт веры, так как относится к неограниченному числу случаев. Во всякой научной теории есть допущения, принимаемые в качестве само собой разумеющихся предпосылок, имеющих конкретно исторический характер.
Вера является необходимым дополнением к доводам разума не только в вопросах религии, момент веры присутствует в любой науке. Обоснованная вера опирается на имеющиеся подтверждения и не противоречит им. Она рациональна, открыта доводам разума, приходят к ней последовательными этапами, требующими размышлений, действий и многочисленных проверок. Как ни ограниченны возможности рационального познания, его результаты все же наиболее проверяемы, гораздо менее противоречивы, чем опыт мистики.
Когда после лет полной секретности и изоляции (разведка добывала лишь фрагменты) в 1955 г. в Женеве состоялась первая Международная конференция по мирному использованию атомной энергии, то оказалось, что независимо проводимые измерения и выводимые формулы совпали с большой точностью - ученые читали одну и ту же книгу природы, создавали похожие установки3.
Научный метод позволяет добывать такие знания, которые можно проверить, сохранить и передать. Он применим к явлениям, которые можно наблюдать неоднократно в сходных условиях и устанавливать закономерности и законы. Объективное научное знание связано с опытом, но не должно зависеть от его частных условий. Нынешняя система знаний является результатом длительной эволюции, каждый шаг которой зависел от предыдущих. Наука создана человеком, система научных понятий соответствует природе человеческого сознания, а в религии есть недоступная пониманию тайна.
Всякий метод имеет границы применимости. Не все можно описать количественно, мир богаче и сложнее, чем его модельный образ, даваемый наукой. Научный метод есть только один из способов познания, но он не отвергает и других способов: многие научные истины постигаются интуитивно и эмоционально, лишь затем проверяются рационально. Другие стороны жизни разными способами осваивают религия, искусство, гуманитарные науки, пытается преодолеть разрыв теория единства человека и природы - хомонатурология.
Научное знание угасало в средние века, когда на все вопросы давала ответы религия без рассуждений и критики. Новая попытка понять рациональное устройство мира без ссылок на чудеса и откровение свыше обнаружила недостаточность органов чувств и необходимость в точных приборах. Степень достоверности их показаний обсуждается до сих пор. По М.Планку теория должна сформулировать для эксперимента вопрос к природе и интерпретировать ответ на него на основе имеющегося знания. Не всегда это возможно и зачастую приходится описывать, как устроена природа, не понимая, почему она устроена именно так, а не как-то иначе.
Человечеству свойственна идея прогресса, основанного на развитии науки, техники и производства, религия строго опирается на апологетику и догматику. Рациональное знание оказывается не самодостаточным даже для развития самой науки. Классическую физику взорвала квантовая, но ее нельзя было предвидеть и логически вывести, понадобился скачок в сознании, основанный на интуиции. озарении. А ведь и теологические проблемы иногда пытаются решить методами чистой логики и анализа.
Так возникали многие доказательства бытия Божия со времен Фомы Аквинского. Главной в томизме была идея гармонии человеческого разума и религиозной веры, утверждающая, что можно научно и логически обосновать многие догматы религии. Христианство сейчас принимает все факты, добытые наукой, но оставляет за собой право их этического истолкования4.
Протоиерей Г.Каледа ищет в библии доказательства отсутствия противоречий между наукой и религией, рассматривая сотворение Неба и Земли как начало Вселенной 13,7 млрд. лет назад, множественное рождение фотонов при аннигиляции адронов как реализацию гласа "Да будет свет!", а отделение света от тьмы как разделение излучения и вещества в дозвездный период5.
Попытки сближения науки и религии не чужды и современным ученым. К представлениям о высшей силе ведет проблема человека, его духовного мира, неоднозначность и неопределенность которого не позволяет дать ответ, основанный на логике. Огромное впечатление производит антропный принцип: оказывается, что мировые константы (скорость света, элементарный заряд, постоянная Планка, гравитационная, электрическая и магнитная постоянные) таковы, что изменение их на доли процента лишает мир звезд, планет, молекул, атомов, жизни и человека6,7.
Высшая сила непременно присутствует в любых умозаключениях, а физические законы и уравнения принадлежат творцу и свидетельствуют о нем, - такой вывод делает физик-теоретик4. Он видит предпосылки этому в увеличении дистанции между опытом и теорией в тех областях науки, где для объяснения картины мира используются абстрактные понятия, имеющие все более отдаленную связь с реальностью, причем в ряде случаев теоретическая мысль даже не допускает прямого обращения к опыту.
Если Бертран Рассел считал, что теология по большей части была всего лишь организованным невежеством, которое придавало аромат святости заблуждениям, невозможным в просвещенный век, то открытия в физике и космологии, антропный принцип и катастрофические социальные события в мире привели не только к изменению, но и к сближению позиций богословов и ученых. Первые чаще подчеркивали необходимость науки для улучшения жизни людей или даже для реализации провиденциальных целей Бога в человеческой истории; вторые, сталкиваясь с парадоксальными ситуациями в микро- и мегамире, готовы гораздо вероятнее допустить существование Бога, чем осуществление невероятной цепи случайностей для возникновения жизни.
Надо признать, что наука и религия имеют столь различные предметные области, что они могут быть вполне автономны в отношении своих методов и своих результатов, вера и разум не должны соперничать и противостоять друг другу, они имеют свои пределы, свои законы и свои границы, которые не следует переходить без оснований8. Иначе опасности возможны с каждой из сторон.
Стоило Александру I после 1812 г потребовать, чтобы христианское благочестие было всегда основанием просвещения, для чего надо сочетать науку с религией, как начались преобразования в университетах. Были введены должности директора, "чтобы ни открыто, ни скрыто не ослаблять учения церкви в преподавании наук", увольнялись профессора, чьи лекции не вдохновлялись священным писанием, студентов обязали посещать все церковные службы, из библиотек изъяли сочинения Вольтера, Руссо, Канта, открылись кафедры богословия, которые заняли архиереи.
В комплексе мусульманских высших учебных заведений аль-Азхаре в Капре только в 1878 г. разрешено преподавание естественных наук как не противоречащих религии. До сих пор действует основополагающий принцип Корана: если утверждения науки соответствуют положениям ислама, то они будут приняты верующими.
Конфликт религии и естествознания в XI в. привел к господству метода опоры на авторитеты прошлого, в науках надолго наступила эра эпигонства, подражания, компиляции.
Роль творца становилась менее значительной, по мере того как доминировали универсальные законы, описывающие движение небесных и земных тел, Лагранжу и Лапласу эта гипотеза уже стала не нужна.
Тем не менее, академик Н.Н.Моисеев6 в своей судьбе находил, за что ему было благодарить Бога, понимая, что никакая логика не может решить этого вопроса, он был не в состоянии отвергнуть идею Высшей Силы, то есть считать отсутствующим начало, недоступное его разуму6. Процесс секуляризации и дехристианизации европейской культуры продолжается уже столетия, теология больше не возглавляет пирамиду наук. Можно добавить, что перестала возглавлять ее и философия. Из всего прежнего "скарба" философии, как предполагал Ф.Энгельс, самостоятельное существование сохранит лишь учение о мышлении и его законах9.
Большинство нобелевских лауреатов, открыватели генетического кода, кибернетики, квантовой теории - люди верующие, вера и разум уживаются в сознании человека и как-то благоприятствуют друг другу, хотя и относятся к разным видам человеческой деятельности. Не было секретом и раньше, что выдающиеся математики и физики, пролагавшие новые пути в науке, были идеалистами без всяких скидок на их естественноисторический материализм10.
И.Ньютон слыл ученым-теологом и в науке искал подтверждения божественного творения, и он и другие верили в то, что в природе заложена скрытая гармония, которая отражается сознанием в виде математических законов.
Бог Эйнштейна и многих других ученых скорее имеет отношение к неизменным природным законам и не носит личностного характера11.
Мешает ли религиозная вера самих ученых их успехам?
По-видимому, следует признать, что нет. Мешает скорее воинствующая вера их окружения, включенная в несвязанные с ней механизмы государственной власти, социальной нетерпимости. Но это касается любой идеологической надстройки и примеры отторжения целых областей знания слишком хорошо известны. Убеждение в необходимости особого статуса религиозных структур - это рудимент жреческих монополий и средневековых устоев. Государственное отношение к религии нужно не массам верующих, а корпорациям служителей и адептов, а иногда и политикам для удержания власти. Но источник веры не в них, а в самом человеке, его сложном духовном мире, в его потребности ощущения высших ценностей. Наука вполне совместима с религиозным чувством и с религиозными убеждениями, считают академики Л.А.Грибов12 и Н.Н.Моисеев7. Разум и вера не должны вести никакой тяжбы между собой. Интеллект как высшая из чувственных способностей человека имеет свои пределы. Человек воспринимает мир, чтобы ориентироваться в нем и верует Богу ради своего спасения. Вера не сражается с разумом, она просто неравна ему. Наука и религия, наука и искусство могут быть вполне независимы в отношении своих методов и результатов.
Несколько неожиданна точка зрения писателя А.А.Ананьева13 на общность адептов науки и религии в их заданности как исполнителей заказа власть предержащих. По его мнению, сходна и внешняя сторона - каждая имеет своих апостолов, свои обряды, свои храмы, в одних читают лекции, а в других проповеди, одинаково непререкаемые. Едины они и в том, что веками упорно отстаивали те свои теологические и академические истины, которые такое же детище тронов, как и культура, литература, искусство и просвещение.
Сейчас доля атеистов в среде ученых ничуть не меньше, чем в любой другой.
Если в начале ХХ в. 40% ученых США исповедовали то или иное вероучение, то социологические исследования университета штата Джорджия, проведенные в его конце по той же самой методике, снова обнаружили, что 40% американских ученых придерживаются религиозных убеждений, а 60% в Бога не верят14.
Подобные данные приводит и журнал "Наука и жизнь".
Высшее образование повышает процент людей, понимающих суть научного метода (53% против 38% со средним образованием и 17 % - с низшим), но большая часть людей не постигает процесс исследования, который опирается на прогнозирование событий, выдвижение гипотез и их экспериментальную проверку.
Сфера научного мала по сравнению с интуитивным и иррациональным, они должны взаимодополнять друг друга. Но такой подход не обязательно ведет к христианству, а скорее к той, по Л.Толстому, истинной религии, которая представляет собой такое согласное с разумом и знаниями человека отношение к окружающей его бесконечной жизни, которое связывает его жизнь с этой бесконечностью и руководит его поступками.
Тревожить должны тенденции к клерикализму. Столкновение миропониманий опасно для всех, еще памятны обезьяньи процессы в США, не забыты костры и суды инквизиции.
Только в 1992 г. католическая церковь реабилитировала Г.Галилея, которого осудили лишь за то, что он вводил в науку доказательство, опирающееся на опыт и разум, а не на авторитет церкви.
Церковные власти вторгаются в мирскую жизнь, вводят свою цензуру. Отрадно, что против политизации православия, ограничения его национальными рамками, против использования его в качестве государственной идеологии выступили участники 8 Преображенского собора16. Однако социальная доктрина РПЦ, принятая Архиерейским Собором (2000 г.), требует открытого вмешательства церкви в общественные и государственные дела, а также взаимодействия ее с наукой.
Уже имеются возможности для введения православного образования в систему светского, упоминать атеизм практически невозможно, совместная с патриархатом комиссия по образованию ставит целью освободить учебные программы, учебники и пособия от его проявлений.
Как далеко было общество от тотальной религиозности даже в годы ее всеохватности, говорят данные военного духовенства за 1917 г.: доля солдат, принимающих участие в исповедях и причастиях, в феврале сократилась в 10 раз, а в октябре уже в 100 - сознательно верующим оказался только один из сотни17. Сходные данные следовали из подсчетов Оливера Радкея: на выборах в Учредительное собрание в 1917 г. христианские партии привлекли менее полпроцента электората, в то время как антирелигиозные партии эсеров и эсдеков получили 75% голосов18.
Противостояние церкви науке не должно иметь места.
Еще святой Августин писал: "Если случается, что авторитет Священного Писания поставлен в противоречие ясному и четкому рассуждению, то это должно означать, что лицо, которое интерпретирует Писание, неправильно его понимает. Это не смысл Писания противопоставляется истине, а истолкование, которое это лицо ему придает"4.
Засилье анти- и псевдонаучных статей и передач в СМИ вызвало серьезное беспокойство ученых страны, что отражено в специальном обращении Президиума РАН19. Но пока интеллектуалы заняты своим делом, находятся такие, которые требуют вернуть, по крайней мере, гуманитарной науке ее христианскую составляющую. Принцип надконфессиональности при этом отвергается как наследие атеистического подхода, а конкретный религиозный опыт становится главным предметом исследования.
Общество, которое начинает признавать равнозначность научных и религиозных ценностей20, уже ставит под вопрос основные постулаты науки: предсказуемость, точность, редукционизм, дисциплинарное членение знания, делает его открытым теологии. Недостатки слабых научных программ приписывают всей науке, хотя ее методология, согласно И.Лакатосу, давно признала утопичность скороспелой рациональности21, идеи единения научного и религиозного знания не могут проходить мимо противоположности методов уже на уровнях восприятия и формирования понятий22. Тем не менее "религия, философия, поэзия, семья и общество несут отпечаток всеобщих причин", и в духовных процессах обнаруживаются константные факторы, которые действуют постоянно одним и тем же образом. Следуя Э.Кассиреру, можно сказать, что объект природы требует все более сложных понятий, которые все больше приближают к нему. В объекте же культуры видятся определенные символы, и требуется разгадать заключенное в них содержание, "обнаружить жизнь, из которой она первоначально произошла", то есть в конце концов, вызвать то состояние души, которое заложено в нем22.
Уже давно установлено, что научное объяснение мира не может быть получено ни путем эмпирического обобщения опыта, ни с помощью одного только логического мышления23.
Помимо эмпирического и рационального путей познания в науках всегда присутствовала реализация трех средств познавательной деятельности, непременно включающих догадку, интуицию и озарение. Каждый факт включен в концепцию, структуру, парадигму, процедуру, в контексте которых он получен, расширяет, обогащает и подтверждает ее. Теория устанавливает отношения между данными опыта, но ее построения не следуют логически из предыдущих, даже часто являются их антитезой. Логическое мышление не служит источником новых идей.
Рационализм классического естествознания воспринимал природу как царство необходимых законов. Неклассическая наука ХХ в. поставила под сомнение абсолютизацию такого детерминизма. Возникшая Новая, неклассическая рациональность, исходной реальностью в которой оказалась проблемная ситуация, всегда имеющая субъективную составляющую. Постнеклассическая наука шагнула дальше, обнаружив в поведении сложных системно-организованных объектов как заведомо непредсказуемое, так и эволюционное, исторически обусловленное начало. Характер точной науки, столь же творчески неожиданный и непредвиденный, оказывается зачастую и не вполне рациональным, однако все же в большей степени, чем у других форм человеческой деятельности.
Научный дискурс основан на выявлении закономерностей, воспроизводимости, объективности, общезначимости, возможности опытной проверки. Религиозный - на свободе, откровении, субъективности, уникальности феноменов. Вера раскрывает духовные перспективы, которые дают новый взгляд на явления, изменяют восприятие, делают мышление более универсальным и концептуальным. Наука дисциплинирует и развивает ум, религия - душу и сердце.
Религия этимологически означает связь (с Богом), разные религии предлагают разные методы связи: заповеди, молитвы, воздержание и искупление грехов. Наука есть средство познания мира и человека особыми методами, дающими объективное и общезначимое знание.
Примечания
* Инволюция (involio - Лат.) - обратное развитие.
** Эзотерический - esхtericуs (греч.) - внутренний, тайный, предназначенный исключительно для посвященных.
1 Скворцов Л.В. Возвращение эзотеризма // Октябрь. 1996. № 3.
2 Клайн М. Математика. Поиск истины: Пер. с англ. М.: Мир, 1988.
3 Пономарев Л.И. Под знаком кванта. М.: Наука, 1989. Высшее образование в России. 2004. № 9.
4 Симонов Ю.А. Либерализм и христианство: Размышления ученого на пороге XXI века // Новый мир. 1999. № 2.
5 Каледа Г. Наука и библия о сотворении мира (Опыт естественнонаучного толкования Книги Бытия) //
6 Моисеев Н.Н. Как далеко до завтрашнего дня: Свободные размышления. М.: Аспект-Пресс, 1994.
7 Моисеев Н.Н. О необходимых чертах цивилизации будущего. Философские заметки // Наука и жизнь. 1997. № 12.
8 Гинзбург В.Л. Разум и вера // Вестник РАН. 1999. №6. С. 546; Idem // Здравый смысл. 1999. №1(13). С. 51.
9 Энгельс Ф. Диалектика природы. М.: Политиздат, 1969.
10 Иванов В.Г. Физика и мировоззрение. Л.: Наука, 1975.
11Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое. М.: Наука, 1990.
12 Грибов Л.А. Наука и религия: от конфронтации к дополнительности // Высшее образование в России. 1997. № 1.
13 Ананьев А.А. Призвание Рюриковичей, или Тысячелетняя загадка России // Октябрь. 1997. № 11.
14 Известия. 1997. 8 апреля.
15 Наука и жизнь. 2000. № 7.
16 Обращение к Патриарху // Континент. № 3.
17 Новый мир. 1999. № 5.
18 Radkey O.H. The Election to The Russian Constitutional Assembly of 1917. Cambridge, 1950. P. 16.
19 Обращение Президиума РАН. Не проходите мимо // Наука и жизнь. 1999. № 11. С. 16.
20 Чешков М.А. "Новая наука", постмодернизм и целостность современного мира // Вопросы философии. 1995. № 4.
21 Лакатос И. Методология научных исследовательских программ // Вопросы философии. 1995. № 4.
22 Кассирер Э. Естественнонаучные понятия и понятия культуры // Вопросы философии. 1995. № 8.
23 Баженов Л.Б., Самородницкий П.К. О роли опыта и логического мышления в построении научного знания // Вопросы философии. 1976. № 6.
