Военно-колонизационное обеспечение национальных интересов России в дальневосточном пограничном пространстве

ВЕСТНИК АКАДЕМИИ ВОЕННЫХ НАУК

№ 3(24)/2008

Полковник И.А. Захаренко,

кандидат географических наук;

полковник Н.П. Шеховцов,

кандидат военных наук, профессор,

член-корреспондент АВН

Военно-колонизационное обеспечение национальных интересов России в дальневосточном пограничном пространстве

Историческим ядром геополитического исследования выступает география, исследующая взаимосвязи между свойствами пространства Земли и балансом мировых сфер влияния, национальных интересов, а также географического и картографического обеспечения национальной безопасности государства. Геополитический подход к реконструкции истории изучения и освоения Дальнего Востока позволяет более верно оценить политическую ситуацию второй половины ХIХ - начала ХХ века, а также складывающуюся геополитическую обстановку и в настоящее время.

При этом необходимо учитывать, что одна из закономерностей сегодняшних глобальных отношений состоит в том, что бурное экономическое развитие любой страны мира резко повышает его потребность в ресурсном обеспечении и приводит к стремлению государства значительно расширить сферу своих национальных интересов в соответствии со своей доктриной национальной безопасности. Именно на это и нацелена программа модернизации военного потенциала КНР. А это приведет к складыванию геополитической обстановки на Дальнем Востоке, близкой к «Большой игре» - соперничеству двух крупнейший колониальных Империй - Российской и Британской во второй половине ХIХ века.

На основании проведенного исследования был составлен прогноз - в ХХI веке вновь развернется борьба за сферы влияния, но уже в Сибири и на Дальнем Востоке. Изменится и расстановка сил: в борьбу вступит Россия, Китай, Соединенные Штаты Америки и Япония.

Дальневосточное пограничное пространство развивалось во второй половине ХIХ - начале ХХ в. как глубоко эшелонированная силовая база c целью обретения могущества России не только в Азии, но и в Европе. Для укрепления своих национальных интересов Россия должна была значительно усилить геополитическую, военную и экономическую активность в восточном пограничном пространстве. Необходимо было увязать и поставить внешнеполитическую активность России в зависимость от военно-стратегической готовности войск округа, экономического развития региона, созидания транспортной инфраструктуры. Столкновение интересов России на Дальнем Востоке с интересами ведущих мировых держав объективно вело к тому, что геополитическая арена дальневосточного пограничного пространства раздвигалась теперь до масштабов мировой политики: «Ее ценность усугубляется примыканием к водам Тихого океана, этого последнего и заключительного водного резервуара нашей планеты... Там народы зажгут факел их последнего состязания, там кто-то выйдет последним мировым победителем»1.

В этот период Россия значительно усилила свое влияние в Маньчжурии, хотя Великобритания и Франция уже успели приобрести обширные территориальные владения в регионе и вели здесь весьма активную политику. Англия внедрилась в бассейн Янцзы. После заключения англо-китайского соглашения в Чифу 13 сентября 1876 г. влияние Англии на правительство Китая возросло. По условиям Чифуского соглашения Англия получила право посылки экспедиций в глубинные провинции Китая и в направлении к русским границам. В то же время Англия старалась мирно делить сферы своего влияния с Россией. 16 апреля 1899 г. состоялся обмен нотами о разделе сфер железнодорожных интересов в Китае между правительствами России и Англии, которые согласились зоной русских железнодорожных интересов считать китайскую территорию на север от Великой китайской стены, а зоной английских интересов - долину Янцзы.

Франция закрепилась в Юньнани и Хайнане. Китай долго старался сохранить вокруг себя пояс из вассальных государств, отделявших его от остального мира. Важное значение среди них имел Аннам, территория которого прикрывала подступы к богатым южным провинциям Китая - Юньнани и Гуандуну. Владения Аннама простирались от китайских границ к югу до Сиамского залива. Аннам претендовал на суверенитет и над княжествами Лаоса, расположенными между Аннамом и Сиамом. В результате захватнической войны 1858-1862 гг. южные провинции Аннама были отторгнуты Францией и превращены в колонию - Кохинхину. В 1863 г. Франция установила свой протекторат и над Камбоджей. Создав себе опору в этих областях, французские колонизаторы стремились проникнуть в Южный Китай.

В 1897 г. Германия обосновалась на Шаньдуне и по соглашению с другими европейскими государствами получила особые права на этот полуостров и бассейн нижней Хуанхэ. США начали проводить весьма активную тихоокеанскую политику, направленную на то, чтобы, опираясь на торговую гегемонию, путем захвата концессий на железнодорожное строительство превратить Маньчжурию в американскую «сферу влияния». В 1887 г. посланник США в Китае Денби призывал американское правительство привлечь американский капитал к участию в строительстве железных дорог в Маньчжурии по направлению к границам России, чтобы опередить намечавшееся строительство Транссибирской железной дороги, сооружение которой, по мнению Денби, сделает Россию «величайшей державой» на Дальнем Востоке, и она, «вероятно, не замедлит захватить более южный порт, может быть порт Лазарева»2.

Япония, со своей стороны, быстро становилась сильной державой: в 1871 г. она аннексировала острова Рюкю, в 1873 г. острова Намко, затем по Симоносекскому миру 1895 г. получила Формозу (теперь Тайвань), Пескадорские о-ва, протекторат под Кореей, равно как Порт-Артур и полуостров Ляодун. Последние она вскоре была вынуждена возвратить Китаю под давлением России, Германии и Франции.

В этой ситуации геополитические успехи России обострили ее противоречия с Японией, а также вызвали и противодействие Англии и США. Русское наступление на восточноазиатском стратегическом направлении казалось тогда едва ли не главной угрозой для стратегических позиций Британской империи.

Изучение борьбы за овладение Дальним Востоком дает понимание всей логики самоопределения России как восходящей на рубеже ХIХ-ХХ вв. великой азиатской державы. Обострившиеся в связи с этим проблемы закрепления российского и европейского присутствия в Восточной Азии потребовали совершенно новых подходов к формированию дальневосточного пограничного пространства. Русский востоковед Д. М. Позднеев прозорливо предугадал будущую роль трех стран Дальневосточного региона: «Определить, что в жизни Дальнего Востока важнее: движение ли сюда России, пробуждение ли Китая или возникновение новой великой державы - Японии, - представляется положительно недоступным для обыкновенного человеческого ума. Но, во всяком случае, можно с уверенностью сказать, что этими тремя факторами главным образом определяется ныне и будет еще надолго определяться жизнь прилегающих к западному побережью Тихого океана стран»3.

Приход на Дальний Восток Российской Империи изменил не только дальневосточное геополитическое пространство, но и перестроил дальнейшее развитие самой России. Политика российского правительства в отношении Китая во многом отличалась от политики Англии, Франции, Германии, Японии. В этой ситуации Россия была заинтересована в том, чтобы сохранить на своих рубежах единое и независимое государство - Китай, которое, строя свои отношения с Западом, нуждалось бы в посредничестве России.

Необходимость нового подхода к дальневосточной политике России доказывал в 1887 г. один из русских политических обозревателей: «Нам необходимо искренно и сознательно отказаться здесь от всяких дальнейших завоевательных мечтаний и заручиться союзником, при содействии которого мы беспрепятственно могли бы заняться благоустройством Богом нам данного края. Таким союзником мог бы быть Китай, интересы которого во многих отношениях тождественны с нашими»4.

Вначале Николай II склонялся к точке зрения А.Б. Лобанова, что Россия может поддержать не Китай, а Японию, получив в качестве компенсации незамерзающий порт в Корее. Великий князь Алексей Александрович, бывший шефом морского министерства, также призывал не превращать Японию во врага России и союзника Англии, отмечая, что «постоянные успехи Японии заставили ныне опасаться изменения statys guo на Тихом океане». Одновременно Витте, обрисовав ситуацию, которая вела к серьезному столкновению интересов России и Японии в Китае, подчеркивал, что «если мы теперь допустим японцев в Маньчжурию, то для охраны наших владений и Сибирской дороги потребуются сотни тысяч войска и значительное увеличение нашего флота, так как рано или поздно мы неизбежно придем к столкновению с Японией». России выгоднее иметь своим соседом «сильный», но «неподвижный» и не стремящийся к расширению своих владений Китай5.

Проблема выхода в незамерзающее море через свои порты, открытые для плавания почти круглый год, является стратегической необходимостью для существования и развития Восточной половины Сибири. Стратегический плацдарм от р. Енисей, чем дальше на Восток, тем глубже и естественнее обнаруживает тяготение Сибири к Приамурью.

Все решало соответствие национальных интересов по времени и месту состоянию сложившейся геополитической обстановки, наличию военной российской группировки на дальневосточном театре военных действий, его обеспеченностью экономическим потенциалом страны и военно-географической изученностью.

В разразившейся в дальневосточном пограничном регионе войне 1894-1895 гг. японцы разбили китайцев на р. Ялу, захватили всю Южную Маньчжурию и уничтожили почти весь китайский флот. По Симоносекскому мирному договору к Японии отходили Пескадорские о-ва (ныне Пэнхуледао), о-в Тайвань (Формоза) и Ляодунский п-ов с гаванью стратегического значения Порт-Артуром (ныне Люйшунь). Япония считала всю территорию к северу от Великой китайской стены своей сферой влияния и проведения широкой колонизации и использования природных богатств.

В дальнейшем возникала возможность продвижения в Приамурье и Забайкалье. «Захват значительных плодородных площадей для колонизации и владение всем Приамурьем ставил Японию в исключительно благоприятные условия: Японское море - обращается во внутреннее и становится базою для колоссальных возможностей развития морского могущества на Великом Океане, а само Приамурье - с его отличными береговыми бухтами - естественными торговыми портами для влияния на Северную Маньчжурию, Монголию и всю Восточную Сибирь. Богатейшие рыбные богатства р. Амура и Приамурского побережья, дающие до 20 млн. пудов рыбы - являются одним из главных источников питания Японии. Прибавим еще роль Сибири и Монголии для Японской индустрии. Итак, важнейшие интересы России и Японии на Дальневосточном фронте для той и другой страны жизненны и тесно соприкасаются»6.

Ввиду возможного разрыва отношений с Японией в Главном штабе Русской армии был разработан план вероятных военных действий, по которому наши отряды из Забайкалья, Амурской и Приморской областей должны были наступать на Гирин, а затем и Мукден. Войскам из Забайкальской области надлежало двигаться по дороге на Хайлар, Цицикар и Гирин, войскам Амурской области - частью на Мерген к Цицикару, частью водным путем по реке Сунгари, наконец, войскам Приморской области - на Хунчун, Нингуте, Омоссо и Гирин.

В сентябре 1897 г. в Азиатской части Главного штаба была получена из Приамурского военного округа докладная записка полковника Генерального штаба В. Альфтана «Опыт разработки вопроса о столкновении в будущем между Россией и Японией», где говорилось: «Не прошло и четверти века после того, как Япония, обновленная европейской цивилизацией, почувствовала в себе уже достаточно сил, чтобы попытаться осуществить свои заветные мечты относительно Кореи, занять на Востоке первое место и навсегда оттеснить Китай. Это и составляло главные причины японо-китайской войны 1894-95 гг.». Ввиду очевидности агрессивных замыслов Японии автор делал вывод о неизбежности русско-японской войны.

Еще в 1895 году, задолго до русско-японской войны, русский военный агент в Китае и Японии Генерального штаба полковник Вогак в одном из своих донесений сделал принципиально важный вывод-прогноз: «Я не удивлюсь, если через 10-15 лет японская армия будет отнесена к числу первоклассных. А за этой армией стоит нация, честолюбивая, может быть, даже чересчур, готовая на все жертвы для славы Японии. Одержав победу над Китаем, у них не будет другого стремления, как помериться силами с европейскою державою, а таковою по самому положению на Дальнем Востоке может быть только либо Россия, либо Англия»7.

Вспыхнувшая русско-японская война, в которой Япония опиралась на дипломатическую и материальную поддержку Англии, позволила Японии получить право на Квантунский полуостров и на южный участок Китайско-Восточной железной дороги, который явился важнейшим орудием японского внедрения в экономику Маньчжурии. Захватив Квантунский полуостров и железную дорогу, на базе которой японцами были построены многочисленные промышленные предприятия, Япония получила хороший плацдарм для осуществления своих агрессивных планов против Китая и России. Захват Японией Кореи еще более усилил ее позиции на Дальнем Востоке. Китай удовлетворил экономические и политические требования островной империи, все более и более чувствующей себя хозяином в южной Маньчжурии. Поддерживая проекты образования из Забайкальской области автономного бурят-монгольского княжества, Япония считала, что она станет полновластным хозяином Восточной Сибири до Байкала, всей Маньчжурии и Монголии.

Успешное завершение послевоенных переговоров привело к заключению между Россией и Японией 17/30 июля 1907 г. общеполитического соглашения. Оно состояло из гласной и секретной частей. Каждая из сторон обязалась уважать территориальную целостность другой и все ее права, вытекающие из соглашений с Китаем и существующих между сторонами договоров. Япония и Россия признавали независимость и территориальную целостность Китая. В то же время в секретной части соглашения было установлено размежевание Маньчжурии на северную - русскую и южную - японскую сферы влияния, в которых другая сторона не должна была добиваться для себя железнодорожных и телеграфных концессий или затруднять их приобретение контрагентом. После подписания этого соглашения по всей Японии были организованы массовые празднества.

Соглашение означало не только разрядку в русско-японских отношениях, но и свидетельствовало о сближении обеих сторон. В духе этого сближения и размежевания интересов были заключены и последующие русско-японские соглашения 1909, 1910 и 1916 гг. Россия 21 июня (4 июля) 1910 г. подписала секретное соглашение с Японией относительно разграничения сфер влияния и обоюдной защиты интересов в Манчжурии. В соглашении 1910 г. Россия нашла такую форму международного решения Маньчжурского вопроса, которая придавала ее положению на Дальнем Востоке недостававшую раньше устойчивость и ясность.

После русско-японской войны (1904-1905) положение России на Дальнем Востоке существенно изменилось. Необходимо было выработать меры для закрепления русского положения на Тихом океане. В докладе, составленном в Министерстве земледелия и землеустройства в 1906 г., отмечалось: «При той лихорадочной деятельности, которую в настоящее время проявляют на берегах Тихого океана другие государства, пренебрегать использованием колоссальных природных богатств Приморской области, значит предрешить вопрос об утрате для России названного района в недалеком будущем»8.

Начальник Генерального штаба на заседании Совета Государственной обороны 5 марта 1907 г. предложил меры, которые должны были укрепить положение России на Дальнем Востоке: «Выяснить наши отношения к Китаю и стремиться к установлению их на твердых и доброжелательных началах», а также «Всеми средствами стремиться к развитию наших торговых отношений и связей с Монголией и к упрочению этим путем нашего влияния в этой стране, важное значение которой вытекает из ее флангового положения относительно Иркутского округа и Маньчжурии и из богатства ее скотом».

Генеральный штаб рекомендовал энергичнее осуществлять колонизацию дальневосточного пограничного пространства, ускорить проложение второй колеи транссибирской железной дороги и содействовать быстрейшему экономическому развитию трансграничных районов, расположенных вдоль железнодорожных линий. Россия вновь натолкнулась на трудную и сложную задачу - «сохранить за собой влияние в Северной Маньчжурии, составляющей с нашими дальневосточными владениями одно географическое целое, направить культурно-экономическую деятельность в стране, вызванной нами же к жизни так, чтобы эта деятельность не была вредной для собственных владений, прилегающих к Маньчжурии9.

Для выполнения этой задачи путь был один - активное географическое изучение Маньчжурии. В связи с особенностями Маньчжурии обследование начали с рекогносцировки путей вдоль реки Сунгари и Нонни, произведенной осенью 1911 гг. Первое направление вдоль средней части Сунгари по обеим ее берегам между Харбином и переправой через Сунгари вблизи устья Нонни обследовалось Генерального штаба капитаном Дубровым. Второе направление от станции Лошагоу КВЖД до станции Фуляэрди по левому берегу Сунгари и правому берегу Нонни рекогносцировалось штабс-ротмистром Заамурского округа пограничной стражи Преображенским. Третье направление от станции Таолайчжао КВЖД до Цицикара по правому берегу реки Сунгари и левому берегу Нонни было пройдено разведкой подполковником Заамурского округа пограничной стражи Полумордвиновым.

Сухопутный тракт Цицикар - Мэргень изучал профессор Восточного Института во Владивостоке А.В Гребенщиков. Район был выбран неслучайно - здесь проживало и преобладающим было китайское население, затем знаменные китайцы и лишь в небольшом количестве маньчжуры. Вывод напрашивался - «в долине Нонни доминирует все китайское и нет ничего маньчжурского. После ознакомления с трактом Цицикар-Мэргень вне изучения долины реки Нонни, ясно определилась необходимость изучения самой реки, обоих берегов ее и о главном контингенте населения последних10.

Решение использовать для исследования в 1909 г. водный путь Нонни и получить определенные данные по важному вопросу о судоходности этой реки выше г. Цицикара встретило после соответствующей бумаги от Восточного Института к начальнику корпуса пограничной стражи со стороны начальника штаба в Харбине генерала Володченко «сочувствие и любезное содействие». Благодаря этому обстоятельству было разрешено использовать крейсер пограничной стражи «Восемнадцатый», стоявший у ст. Фулярди, и отправится на нем по намеченному маршруту. После окончания экспедиции профессором А.В. Гребенщиковым была составлена схема обследования пограничных с Россией районов Гиринской провинции Маньчжурии в 1914 г. и план изучения колониальной деятельности китайцев в пограничных районах.

И только после рекогносцировки дорожной сети для выяснения состояния колонизации в 1914 г. было произведено экономическое обследование Северной Маньчжурии. Обследование проводилось по следующей программе:

• 1. Географическая и историческая справка о районе.

• 2. Административное деление.

• 3. Количество населения.

• 4. Рост населения.

• 5. Количество скота.

• 6. Птицеводство.

• 7. Общая площадь уезда.

• 8. Земледелие.

По результатам обследования была составлена Карта Северной Маньчжурии в масштабе 28 верст в дюйме. В основу ее положена китайская карта издания 1911 г., дополненная по китайским картам трех провинций Северной Маньчжурии и по китайским атласам уездов тех же провинций, а также по картам Китайской землеустроительной комиссии и Колонизационного бюро Хэйлуньцзянской провинции.

Исправление карты производилось по русским картографическим изданиям. Амурская железная дорога нанесена по картам переселенческого управления, а границы монгольских хошунов - по карте Монголии, составленной по данным бывшего уполномоченного в Монголии И.Я. Коростовцева при участии В.Л. Котвича. Для удобства пользования картой китайские названия транскрибированы на пекинском наречии.

Молодая в своих завоеваниях Япония «стремится не только к господству на Дальнем Востоке, но и к господству над всей Азией; мало этого, Страна восходящего солнца проявляет свои вожделения даже на оба побережья Великого океана». Поэтому «Америка ищет в предоставлении простора Японии на континенте Азии того исхода, который, истощив и поглотив народную энергию Японии, может быть, смягчит ее наступательный ход в западные края обеих Америк»1.

В этом случае оказалось выгодным России, координируя действия с Японией, оказывать давление на Англию угрозою из Туркестана Индии. И приходится отметить, что традиционные опасения «Владычицы морей» о возможности нанесения Россией удара английскому господству в Индии никогда еще не имели под собою такого твердого основания, как теперь. А при серьезных осложнениях в Индии, у Англии не будет выбора. Она вынуждена будет оставить свои второстепенные интересы на берегах Китая и обратиться на защиту господства в Индии, потеря которой равносильна краху мирового владычества Англии11.

Офицер генерального штаба В.И. Сурин обстоятельно и интересно разбирает с военной точки зрения стратегические планы Японии на Азиатском материке. «Для того же, чтобы обезопасить себя со стороны России, Япония должна бросать свои взгляды далеко на северо-запад. Ей приходится стремиться расширить сферу своего влияния не только на Корею и Южную Маньчжурию, но попытаться внедриться в Сев. Маньчжурию и Приморье, распространить, при возможности, свою гегемонию на весь Русский Дальний Восток, Монголию и Забайкалье. Эти планы энергично проводятся Японией в жизнь в пределах русских дальневосточных владений и Маньчжурии11.

Единственным серьезным естественным рубежом, на который эта армия может быть выдвинута, является хребет Большой Хинган, причем наиболее важной его частью представляется район, прилегающий к Китайской Восточной железной дороге и расположенный к югу от последней. Этот район является важнейшим, в случае столкновения неприятельских армий на Большем Хингане: в пределах концессии будут пролегать подступы к центру японской позиции, и здесь же проходит сеть важнейших, кратчайших путей от границ Забайкалья в Сунгарийскую равнину.

Что касается изучения местности в районе Большого Хингана и Вост. Монголии, то оно у японцев поставлено прекрасно. В 1923 г. в Японии выпущена карта Маньчжурии и Вост. Монголии, в масштабе около 48 верст в 1 дюйме. Изучение этой карты показывает, что сеть дорог, идущих из Барги по Монголии, в обход с юга главного массива Большого Хингана, и выходящих к Южно-Маньчжурской и Пекин-Мукдэньской железным дорогам, изучена японцами очень тщательно. Названия на этих путях взяты лишь частично со старых русских карт, в значительной же степени они дополнены новыми источниками, каковыми могут быть только маршруты японских рекогносцировочных партий.

В районе же центральной части Большого Хингана японцами составлены карты не только концессии «Чжамянь», но и прилегающих к ней важных в стратегическом отношении районов, - концессии Бр. Воронцовых по бассейну рек Хайлархэ и ее притока Кульдура, а также их же концессии по верховьям р. Иминьгола, так называемой «Ядорской». Карты этих концессий составлялись японцами в 1924 году, когда японцы надеялись приобрести концессии Воронцовых. В основу клалась русская 10-верстная карта, издания Генерального штаба, которая снималась фотографическим способом и затем дополнялась новейшими данными вплоть до малейших троп, по рекогносцировкам японских съемщиков. Таким образом, весь район намечаемого развертывания японской армии - обследован японцами в самое последнее время11.

На основе проведенного исследования нами обосновано, что столкновение главных геополитических и военно-стратегических сил ближайших десятилетий будет происходить в Дальневосточном пограничном пространстве. Для США и Японии Приамурье является сферой национальных интересов, но уже не только как ресурсная база, а как геополитический плацдарм для сдерживания Китая, отсечения его от дальневосточных территорий. Для России это столкновение является проверкой национальных возможностей страны - удержать и сохранить Сибирь и Дальний Восток. Как показало проведенное исследование Сибирь - это геополитический базис России, а Дальний Восток - стратегический плацдарм в Азиатско-Тихоокеанский регион. Россия, как нам видится, осознала новую геополитическую и геоэкономическую реальность, свои национальные интересы в этой части Земли и делает определенные стратегические и тактические шаги в области национальной безопасности. Этот приоритет в современных геополитических устремлениях России выделил Президент Российской Федерации В.В.Путин в интервью китайской газете «Жэньминь Жибао»: «Прежде всего, мы должны исходить из наших национальных интересов, мы должны развивать восточные территории Российской Федерации, территории Дальнего Востока». И это крайне важно для будущего России.

Примечания:

1. Снесарев А.Е. Русский Восток как задача краеведного изучения // Восток. 1993. № 3. С. 106.

2. Сладковский М.И. История торгово-экономических отношений. - М., 1974. С. 256.

3. Российские востоковеды. Страницы памяти. - М., 1998. С. 20.

4. Матюнин К. Наши соседи на крайнем востоке // Вестник Европы. 1887. № 7. С. 88.

5. Мясников В. Третья дальневосточная война 1894-1895 гг. // Проблемы Дальнего Востока. 1995. № 5. С. 91.

6. Попов В.Л. Военная география. Обзор русской приграничной полосы Азии. - М., 1923. Т. 1 Дальневосточный фронт. С. 13.

7. Русско-японская война 1904-1905 гг. Т.1. События на Дальнем Востоке, предшествовавшие войне, и подготовка к этой войне. Работа военно-исторической комиссии по описанию русско-японской войны. СПб., 1910. С. 426.

8. ЦГА Дальнего Востока. Ф. 702. Оп. 5. Д. 658. Л. 2.

9. Болховитинов. Маньчжурия. Краткий военно-географический и статистический очерк. Курс старшего класса Николаевской академии Генерального штаба. - СПб., 1908.

10. Гребенщиков А. В Бутху и Мэргень на р. Нонни // Вестник Азии. - Харбин, 1909. № 2. С.131.

11. Сурин В.И. Тихоокеанская проблема и Северная Маньчжурия // Вестник Маньчжурии. Харбин, 1926. № 1-2. С. 23.

---