О математическом моделировании военных действий
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 12/1987, стр. 36-44
УПРАВЛЕНИЕ ВОЙСКАМИ
О математическом моделировании военных действий
Б. А. КОКОВИXИН,
контр-адмирал запаса, кандидат военно-морских наук, доцент
В статье излагается сугубо личное мнение автора. Приглашаем читателей высказать свое отношение к рассматриваемым в ней вопросам.
В ДАННОЙ статье рассматривается вопрос создания математических моделей (методик) для обоснования расчетами решений, принимаемых командующими (командирами) при подготовке и ведении боевых действий. В принципе эта проблема существует в течение всей истории войн и военного искусства, но наиболее остро встала в XX веке в связи с появлением и быстрым развитием новых видов оружия и техники. В настоящее время она заключается в том, чтобы создать такие математические модели, которые могли бы полнее обеспечивать практическую деятельность командующих (командиров) и их штабов.
Из-за ряда обстоятельств эта задача полностью еще не решена. Долгое время считалось, что основные трудности и неудачи в ее решении обусловлены недостаточными возможностями вычислительной техники и математики. При современном уровне их развития эта точка зрения становится неубедительной и несостоятельной. Сейчас первоочередное внимание уделяется методологической стороне проблемы. Поэтому прежде всего необходимо вскрыть, проанализировать и устранить причины, затрудняющие создание приемлемых для практики моделей операций (боевых действий). На мой взгляд, первая (главная) причина лежит в области основных понятий (категорий) теории войны и военного искусства, а поэтому прежде всего важно точно знать, что представляют собой вооруженная борьба и составляющие ее военные действия, называемые удар, бой, сражение, операция, каковы их сущность, внутреннее, объективно необходимое содержание и структура, как они взаимосвязаны между собой, чем отличаются друг от друга.
К сожалению, на эти вопросы, как мне представляется, нет четких, ясных, логически обоснованных ответов. Например, «боевые действия» теория определяет так: 1) организованные действия частей, соединений всех видов ВС при выполнении поставленных боевых задач. К боевым действиям оперативно-стратегического и стратегического масштаба обычно применяют термин «военные действия»; 2) форма оперативного применения объединений и соединений видов ВС в рамках операции (или между операциями) в составе объединения более крупного масштаба. Разновидностями боевых действий являются систематические боевые действия как особая форма оперативного применения объединений войск ПВО, ВВС, ВМФ. Эти неясные, противоречивые, неподдающиеся логическому объяснению определения, на мой взгляд, порождены масштабной классификацией, согласно которой действия войск принято подразделять на боевые, оперативные и стратегические не в зависимости от их сущности и объективно необходимого содержания, а «в зависимости от масштаба вооруженной борьбы, возможностей войск (сил), цели и характера боевых задач».
Возникает вопрос: можно ли разработать практически приемлемые математические модели, не оперируя достаточно точными и глубокими основными понятиями (категориями) военного искусства? Вообще можно. Но к чему это ведет? Прошло много лет, затрачено немало сил и средств, но проблема так и не нашла своего полного теоретического и практического решения. Более того, порой поднимается вопрос, в том ли направлении ведутся исследования. Если необходимые модели создавать без строгих и глубоких теоретических обоснований, получаемые с их помощью результаты не будут заслуживать полного доверия. «Нельзя успешно двигаться вперед методом проб и ошибок. Это дорого обходится обществу». Следовательно, для обеспечения надежного, теоретически обоснованного решения проблемы прежде всего надо уточнить и углубить наши понятия о сущности, содержании, структуре вооруженной борьбы, составных частях военного искусства.
Для этого требуется.
Первое. Твердо придерживаться марксистско-ленинского определения войны как организованной вооруженной борьбы между государствами или классами внутри государства, которая по своей социально-политической природе есть «продолжение политики насильственными средствами». «Насилие - это в настоящее время армия и военный флот...» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, с. 171). Политическая, экономическая, идеологическая и другие формы борьбы не только не прекращаются, а, наоборот, ожесточаются во время войны, оказывая в конечном итоге решающее влияние на ее исход, что, однако, не изменяет сущности и объективно необходимого содержания войны как вооруженной борьбы. Данное в Советской Военной Энциклопедии определение войны как совокупности всех форм борьбы, включая и вооруженную, повторяет устаревшую точку зрения, существовавшую еще в начале XIX века. Я считаю, что такое определение искаженно отражает действительность, вносит путаницу в понимание предмета военной науки, затрудняет решение теоретических и прикладных проблем, в том числе и моделирования операций (боевых действий). Исторический опыт подтверждает, что военная наука всегда занималась и занимается войной как вооруженной борьбой и военным искусством, а поэтому теория войны и военного искусства - это и есть собственно «военная» наука, ее философская (фундаментальная) часть.
Второе. Отделить теорию войны и военного искусства от теоретических описаний типовых вариантов ведения войны и военных действий в зависимости от складывающихся условий военно-политической обстановки в мире и взглядов военного руководства противостоящих сторон Дело в том, что типовые варианты и взгляды в форме уставных положений подменили военную науку. Офицерский корпус командно-штабной специальности учится, работает, обучает подчиненных не по науке, а по взглядам; действия своих войск организуются по нашим взглядам, противник оценивается по его взглядам. Все это неизбежно ведет к принятию шаблонных решений, которые не могут в полной мере обеспечить разработку математических моделей, приемлемых для штабов.
Третье. Обучение офицерского состава и лиц, привлекаемых к моделированию военных действий, необходимо начинать с доказательства истинности (соответствия объективной действительности) категорий военной науки, подобно тому, как, например, в геометрии доказываются теоремы. В. И. Ленин подчеркивал: «Категории надо вывести (а не произвольно или механически взять) (не «рассказывая», не «уверяя», а доказывая)...» (Полн. собр. соч., т. 29, с. 86). Это позволит обучаемым одновременно познать сущность способов стратегических, оперативных, боевых действий и теорию военного искусства в целом.
В работе «Категории военного искусства в свете материалистической диалектики» сделана попытка вывести категории войны и военного искусства, уточнить и свести их во взаимосвязанную систему, сформулировать следующие основные положения.
Действия войск (сил) в войне («военные» действия) включают развертывание, переразвертывание и создание группировок: на театре военных действий - для ведения взаимосвязанных операций («стратегические» действия); в операции - для ведения взаимосвязанных боев («оперативные» действия); в бою - для взаимосвязанного применения оружия, а также само его применение по противнику («боевые» действия). Следовательно, в современных условиях при ведении войны только обычным оружием военные действия - это совокупность стратегических, оперативных и боевых (тактических) действий. В принципе они могут вестись любым количеством войск, но верхний предел их целесообразно ограничивать таким количеством, при дальнейшем увеличении которого вероятность выполнения поставленной задачи практически остается на том же уровне.
Вооруженная борьба и составляющие ее военные действия ведутся не вообще, как кто хочет, а объективно необходимыми способами, которыми являются бой, операция, перегруппировка, военные действия. Способ - это организованные определенным образом действия войск данного состава при выполнении поставленной задачи в конкретных условиях сложившейся обстановки. Военные действия, как бы они ни назывались, есть не что иное, как проявление сущностей основных способов при различном их сочетании. При этом действия войск как одной, так и другой стороны в ходе войны непрерывно переходят друг в друга в строго определенной последовательности, которую невозможно изменить. Сущность их заключается в объединении и сосредоточении усилий, возможностей войск там и в тот момент, где и когда это необходимо. В бою это достигается путем объединения огневой мощи для поражения тех объектов (группировок) противника, уничтожением (выводом из строя) которых обеспечивается выполнение поставленной задачи. Такой путь позволяет значительно увеличить общую силу натиска или сопротивления войск, по отношению к арифметической сумме индивидуальных возможностей боевых единиц создать необходимое превосходство над противником и нанести ему поражение. В операции - объединением конечных результатов действий войск во всех боях, составляющих данную операцию, для поражения тех группировок и объектов противника, уничтожением которых обеспечивается выполнение поставленной задачи.
При этом предполагается не только поражение избранных объектов, но и использование результатов действий войск в одних боях для повышения их эффективности в других. При перегруппировке на ТВД - путем развертывания и переразвертывания войск при всестороннем их обеспечении в целях своевременного создания полностью подготовленных группировок для ведения операций в решающем месте и в решающий момент войны; в войне - объединением и использованием во взаимных интересах конечных результатов действий войск во всех операциях, направленных на разгром вооруженных сил противника на данном театре военных действий, а также путем своевременного создания всесторонне обеспеченных группировок для ведения запланированных операций.
На основании изложенного можно сказать, что для практической деятельности командующих (командиров) и их штабов требуется разрабатывать математические модели способов ведения боя (операции) на основе того качественного и количественного состава войск, который выделен или может быть выделен для выполнения поставленной задачи с учетом внутренней структуры войны и военного искусства (схема 1). При их создании важно также учитывать естественно-исторический процесс развития и смены способов ведения войны, составляющие ее военные действия в зависимости от появления и развития новых видов оружия и технических средств (схема 2).
Четвертое. Теорию войны и военного искусства, т. е. философскую (фундаментальную) часть военной науки, необходимо вывести из узковедомственного подчинения и передать в Академию наук СССР, где она должна быть представлена наравне со всеми другими общественными науками. Это, на мой взгляд, единственно реальный путь, способный поднять военную науку на более высокий, качественно новый уровень, обеспечивающий надежное, теоретически обоснованное решение многих прикладных проблем, в том числе и моделирования военных действий.
Вторая причина трудностей в разработке моделей заключается в том, что сейчас к ним предъявляется требование - учесть по возможности все факторы, которые могут влиять на организацию и ведение операции (боевых действий). Это неизбежно ведет к резкому увеличению непредсказуемой исходной информации. Такие модели могут быть использованы лишь в исследовательских целях, но не для работы командующих (командиров) и штабов при планировании военных действий.
В настоящее время модели разрабатываются заранее и представляют собой математический аналог типового боя (операции), в котором в максимально возможной степени учитываются: существующая организационная структура войск (сил), их штатный количественный и качественный состав; типовые параметры различных военных действий, зафиксированные в руководящих документах; конкретные военно-географические условия театров военных действий и др. Причем это касается как наших войск, так и противника. В жизни конкретные военные действия никогда полностью не совпадают с типовыми. Учитывая, что организация, штатный состав войск (сил) и другие условия непрерывно и быстро изменяются, разработанные модели также теряют свою практическую ценность. Это третья причина.
Четвертая заключается в том, что специалисты в области военного искусства (операторы) активно участвуют в создании типовых математических моделей военных действий, моделируют их только в части, касающейся разработки словесной модели в виде формулирования возможных вариантов решений воюющих сторон. Исходная информация закладывается заранее. Недостающая ее часть, необходимая для того, чтобы модель «работала» в условиях конкретной обстановки, периодически уточняется и выбирается из так называемой постоянной информации.
Общий недостаток штабных моделей заключается в том, что с их помощью можно оценить только одну сторону военного искусства командира (командующего), принимающего решение, которая характеризует его умение организовывать действия войск в целях максимального использования их потенциальных возможностей. Вторая (с точки зрения военного искусства более сложная и трудная сторона) - использование, а при возможности и создание (путем введения противника в заблуждение, быстрого и неожиданного маневра войск и т. д.) условий, позволяющих ослабить противника и значительно увеличить объединенные усилия своих войск на главном направлении в решающий момент боя (операции),- существующими моделями оценивается слабо.
На основании изложенных выше положений, касающихся теории войны и военного искусства, мною предлагается один из возможных подходов, который может обеспечить создание практически приемлемых для штабов математических моделей военных действий. Суть его сводится к следующему.
Каждая модель боя (операции) должна уточняться соответствующим командующим (командиром) и его штабом на основе той информации, которой они располагают в период выработки и принятия решения, при определении только замыслов действий противостоящих сторон.
Почему только замыслов?
Исторический опыт свидетельствует о том, что фактический ход военных действий обычно соответствовал именно замыслам действий сторон и никогда не совпадал полностью с подробно разработанными решениями (планами) независимо от того, какая сторона (наступающая или обороняющаяся) достигла или не достигла своей цели. Например, немецко-фашистская армия, военачальники которой отличались скрупулезностью, особенно при планировании внезапного нападения, успешно начала войну против Советского Союза и вела ее в 1941 году в соответствии с замыслом, положенным в основу плана «Барбаросса». Однако в дальнейшем ход событий значительно отличался от плана. Б конечном итоге цель войны не была достигнута из-за недостаточной обоснованности ее замысла: не были учтены единство, сплоченность советского народа и беспримерный героизм наших воинов.
Таким образом, модель, разработанная на основе информации, описывающей подробно предстоящий ход военных действий сторон, будет заведомо не соответствовать фактическому ходу событий, и результаты расчетов окажутся весьма сомнительными. При применении предлагаемого подхода важно, чтобы в формулировках замыслов действий сторон четко просматривалась сущность военного искусства, которая, на мой взгляд, заключается в умении стать сильнее противника, создать подавляющее превосходство над ним в решающий момент и в решающем месте войны и составляющих ее военных действий. (Здесь речь идет не о создании общего военного превосходства в глобальном масштабе, чего добиваются Соединенные Штаты Америки, а об искусстве (умении) победить имеющимися силами агрессора в случае его нападения). Понимание этого является той основой, которая объединяет в диалектическом единстве стратегию, оперативное искусство и тактику. Вместе с тем каждая составная часть военного искусства имеет свою сущность. Но, по моему мнению, сущность стратегии, оперативного искусства и тактики состоит в умении создать подавляющее превосходство над противником в решающий момент, в решающем месте путем объединения и взаимного использования конечных результатов всех операций (боев), направленных на достижение поставленной цели, а также в способности применять условия конкретной обстановки в интересах своевременного развертывания всесторонне обеспеченных группировок для ведения запланированных операций (боев).
Разработка моделей (производство расчетов) и анализ их результатов могут иметь следующий порядок: определяются общее соотношение сил сторон в районе проведения операции (боя) к моменту ее начала, а также варианты замыслов действий противника и своих войск; выбирается критерий оценки возможных замыслов; вычисляются по избранному критерию ожидаемые результаты при всех сочетаниях вариантов их замыслов; анализируются результаты и выбирается наиболее целесообразный замысел операции (боя).
При определении каждого варианта действий той и другой стороны, избираемого для оценки, требуется сформулировать: где (на каком направлении, в каком районе, в какой зоне, полосе и против каких объектов противника), когда (в какой момент, период) и как (каким путем, способом, приемом и т. п.) необходимо создать подавляющее превосходство над противником. Изменение ответа хотя бы на один из этих вопросов рождает новый вариант замысла действий данной стороны.
Критерием оценки вариантов действий сторон при всех возможных их сочетаниях может служить вероятность нанесения поражения противнику (выполнения поставленной задачи) или соотношение сил сторон на главном направлении в решающий момент операции (боя). Переведя это на язык математики, можно сказать: на главном направлении в решающий момент надо суметь (именно «суметь» - в этом заключается искусство военачальника в пределах материальных возможностей войск) создать такое соотношение сил в свою пользу, при котором поставленная задача была бы выполнена с вероятностью, например, не менее 0,8. При этом следует подчеркнуть, что речь идет о качественном соотношении сил сторон, выраженном количественными величинами. Такая вероятность поражения служит критерием, обеспечивающим выбор наиболее целесообразных вариантов замысла предстоящей операции.
Анализ результатов расчетов и выбор оптимального варианта замысла операции (боя) целесообразно производить с помощью теории игр. При этом следует иметь в виду, что в данном случае определяются такие варианты, применяя которые противостоящие стороны не рискуют проиграть больше или выиграть меньше, чем это возможно по избранному критерию в данной обстановке.
Если противник равный или сильнее как по составу войск, так и по уровню военного искусства, выбор «гарантированных» замыслов никогда не сможет обеспечить достижение победы. Поэтому в предлагаемом методе моделирования операции (боевых действий) для анализа с помощью теории игр нужно отобрать только те варианты замыслов сторон, при которых достигается подавляющее превосходство над противником в решающий момент, в решающем месте боя (операции). Естественно, это рискованно, но без этого победить сильного противника нельзя. Из них можно выбрать относительно лучший по критерию, который должен установить командующий (командир), вырабатывающий замысел.
Применение предлагаемого подхода к созданию математических моделей попытаемся показать на двух классических примерах.
В известном сражении при Каннах (216 г. до н. э.) карфагенский полководец Ганнибал, несмотря на двойное общее численное превосходство противника, почти полностью уничтожил римское войско. Общий численный состав и потери сторон были следующими:
Это была не случайная победа. Еще до начала боя Ганнибал поставил перед собой цель не просто добиться успеха, а полностью уничтожить римскую армию. Свой замысел он искусно претворил в жизнь.
Римская пехота была построена в боевой порядок (фалангу), имеющий не менее 34 шеренг в глубину и около 1700 человек по фронту. Конница располагалась на флангах. Войска Ганнибала строились в шесть колонн, из которых две средние (общим числом 20 тыс. человек) состояли из слабой испанской и недавно навербованной галльской пехоты. Их окаймляли две колонны по 6 тыс. африканских испытанных ветеранов. На флангах пехоты находились кавалерийские колонны: на левом - тяжеловооруженная конница (кирасиры Газдрубала), на правом- легкая конница (преимущественно нумидийская).
Дальнейший ход событий был следующий. С началом боя конница Газдрубала опрокинула римских всадников, частью сил помогла нумидийской коннице обратить в бегство римских всадников на левом фланге римской пехоты и главными силами бросилась на тыл фаланги, заставив ее сначала повернуться назад, а потом остановиться. В центре фронта после короткой схватки римляне решительно атаковали галлов и испанцев, нанесли им большие потери и заставили карфагенский Центр попятиться. Личное присутствие здесь Ганнибала удержало галлов от разрыва фронта и бегства. В этот решительный момент под влиянием удара с тыла римская фаланга остановилась, что означало ее гибель, только крайние шеренги окруженной толпы римских легионов могли действовать оружием, а задние - представляли мишень для летящих камней, дротиков и стрел. Исход боя был решен. Дальше было побоище.
Исходя из фактического хода событий, словесную модель действий карфагенских войск, т. е. замысел Ганнибала, можно сформулировать так: малыми силами сдержать первый натиск фаланги римской пехоты в центре, смести римскую конницу на флангах, полностью окружить и ударом с тыла остановить продвижение фаланги, лишив ее тем самым наступательной силы, и, используя ее неповоротливость и слабую обученность римской пехоты, полностью разгромить противника. Замысел римского полководца Сервилия: всю силу пехоты направить на центр боевого построения карфагенян, решительной атакой смять противника, обратив его в бегство, после чего поочередно разбить разрозненные Части пехоты и кавалерии.
Суть сложившейся конфликтной ситуации и весь расчет сводятся здесь к решению одного вопроса: у кого было больше шансов - у Ганнибала, чтобы сдержать натиск римской фаланги в центре до того момента, когда конница Газдрубала нанесет по ней удар с тыла и остановит ее, или у Сервилия, чтобы сокрушить центр боевого построения карфагенян, прежде чем остановить и перестроить фалангу для действий на других направлениях? Математического описания самих действий войск сторон для решения этого вопроса не требуется.
Проанализировав, как говорится, «обратным ходом» конечный результат боя с позиций сущности военного искусства, можно сказать, что в решающий момент боя на решающем направлении (в центре) Ганнибал сумел создать (за счет удара, по фаланге с тыла) подавляющее (по меньшей мере четырехкратное) превосходство над противником и тем самым не допустил сокрушения центра своей пехоты.
В ходе Великой Отечественной войны при ведении военных действий на сталинградском направлении сложилась ситуация, аналогичная рассмотренной выше, только при другом общем количественном соотношении войск воюющих сторон и значительно большем размахе военных действий. Судя по фактическому ходу событий, общий замысел наших войск заключался в том, чтобы малыми силами удержать правый берег Волги в районе Сталинграда, сосредоточить на флангах немецко-фашистской группировки превосходящие силы, сходящимися ударами окружить и уничтожить ее.
Для обоснования этого замысла, на мой взгляд, достаточно создать такую математическую модель, которая решала бы один вопрос: кто имеет больше шансов - наши войска, чтобы удержать плацдарм на правом берегу Волги по меньшей мере до полного окружения противника, или противник, которому необходимо было сбросить наши обороняющиеся войска в Волгу прежде, чем повернуть свои войска навстречу нашим наступающим войскам? Разрабатывать для обоснования данного замысла сложную математическию модель таких крупномасштабных военных действий было бы нецелесообразно: она не дала бы более точных, заслуживающих доверия результатов. Скорее наоборот.
Конечно, анализируя отдельные примеры, нельзя делать категоричных выводов. Но некоторые соображения высказать можно.
Первое. Модели, не учитывающие военное искусство полководцев, будут неполно отражать объективную действительность и всегда давать однозначный ответ: победит сторона, которая имеет численное превосходство и большие материальные возможности. Применение таких моделей научит офицеров побеждать числом, а не умением. Чтобы учесть в математических моделях уровень военного искусства и выработать соответствующие коэффициенты, необходимо тщательно проанализировать исторический опыт, как это показано выше на двух примерах.
Второе. Основным условием успешного использования предлагаемого подхода является умение выявлять суть конфликтных ситуаций, складывающихся при подготовке и ведении военных действий, и оценить их с точки зрения сущности военного искусства.
Третье. Чем короче, четче и яснее сформулированы замыслы действий сторон, тем легче выявить сущность складывающейся конфликтной ситуации и определить вопрос, требующий расчетов для своего решения. Чем проще модель, тем она ближе к действительности, менее искаженно ее отражает, требует меньше исходной информации. Очевидно, что и математический аппарат для таких моделей также будет несложным (в пределах теории вероятностей и теории игр).
Напомним, что предлагаемый подход относится только к моделям для обоснования замыслов принимаемых решений. Математические модели для исследовательских целей, графического отображения на экране принимаемых решений по текущей обстановке и другие здесь не рассматриваются.
В заключение отметим, что заслуживает внимания еще один в общем-то известный подход к созданию моделей (которые условно можно назвать «дуэльными»), когда командующий (командир) играет «шахматную партию» с ЭВМ, имитирующей противника. Конечно, этот путь сложный, трудоемкий, но, на мой взгляд, перспективный с точки зрения повышения эффективности обучения офицеров военному искусству.
Математическая модель и методика оперативно-тактических расчетов - одно и то же.
Военная Мысль.- 1987.- № 7.- С 33-41
Военный энциклопедический словарь.- М.: Воениздат, 1986.- С. 89
Там же.-С. 145.
Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 25-26 июня 1987 г.- М. Политиздат, 1987.-С. 12.
Советский энциклопедический словарь.- М.: Сов. энциклопедия, 1983.- С. 238
Военный энциклопедический лексикон.- Ч. III.- СПб, 1839.- С. 454.
Коковихин Б. А. Категории военного искусства в свете материалистической диалектики,- ВАГШ, 1983.
Морской атлас-Т. III.- Ч. 1.-МО СССР, 1958 -Л. 1,
