О роли дезинформации в подготовке войн и военных конфликтов
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 2/1991
О роли дезинформации в подготовке войн и военных конфликтов
(По опыту войн на Ближнем Востоке)
Подполковник С. Л. ПЕЧОРОВ,
кандидат военных наук
ДЕЗИНФОРМАЦИЯ в трактовке советской военной науки представляет собой способ оперативной (стратегической) маскировки, заключающийся в преднамеренном распространении ложных сведений о своих войсках (силах), их группировке, составе, вооружении, боеспособности и планах боевых действий, осуществляемый в целях введения противника в заблуждение относительно истинных намерений.
Опыт локальных войн и военных конфликтов показывает, что наиболее полно цели дезинформации достигались в тех случаях, когда мероприятия по ее осуществлению проводились комплексно и не только в военной, но и в политической и экономической областях как на стратегическом, так и оперативно-тактическом уровне. Благодаря этому удавалось сохранить в тайне планы развязывания войны, дезориентировать противника и навязывать ему свою волю. Причем действия по обману противника на стратегическом уровне предназначались главным образом для сохранения в тайне планов войны в целом, а на оперативно-тактическом - для дезориентации командования другой стороны относительно положения, состояния и возможных действий. Весь комплекс таких мероприятий способствовал эффективному применению своих войск (сил) в нужное время и на решающем направлении. Принимаемые меры по дезинформации (особенно на оперативно-тактическом уровне) тесно переплетаются с другими способами и приемами маскировки - скрытием, имитацией, демонстративными действиями. Вместе с тем опыт войн и военных конфликтов показывает, что в ряде случаев дезинформация приобретала определенную «самостоятельность», «подчиняя» своим «интересам» другие способы оперативной маскировки. Словом, широкий диапазон этих мероприятий, обязательное согласование по месту и времени проведения, участие в них различных инстанций - от воинских подразделений до правительственных ведомств (включая государственных деятелей) позволяют реализовывать принципы ведения войн и военных конфликтов. На повышение роли дезинформационных мероприятий указывает и проводимое в ряде стран НАТО специальное их планирование, где особое место отводится мерам по введению в заблуждение не только военного командования другой стороны, но и населения своих стран.
Значение дезинформации в период планирования военных действий особенно наглядно видно из анализа проводимых мероприятий накануне развязывания их на Ближнем Востоке в 50-80-е годы.
Тройственная агрессия против Египта (1956 год). Непосредственным поводом для нападения Великобритании, Франции и Израиля на Египет послужило заявление президента этой страны Г. А. Насера 26 июля 1956 года о национализации компании по эксплуатации Суэцкого канала, что явилось важным шагом на пути укрепления политической и экономической независимости арабского государства. С этого момента генеральные штабы вооруженных сил Великобритании и Франции приступили к разработке совместного плана нападения, получившего наименование «Операция 700». Позднее к планированию был подключен и Тель-Авив. Чтобы скрыть свои намерения и подготовку вооруженных сил к военным действиям, а также ввести в заблуждение мировую общественность относительно истинных причин агрессии, военно-политическое руководство Великобритании, Франции и Израиля при активном содействии США осуществило комплекс мер по стратегической и оперативно-тактической дезинформации, проведя их в два этапа.
На первом этапе, охватывавшем события конца июля - середины октября 1956 года, эти мероприятия были в основном сосредоточены на повсеместном навязывании «мнения» о якобы «неспособности Египта обеспечить бесперебойность судоходства по Суэцкому каналу». Активную роль в нагнетании напряженности в регионе, дезориентации мировой общественности и египтян сыграли США. Устами государственного секретаря А. Даллеса, выдвигавшего заведомо неприемлемые для Каира проекты урегулирования кризиса, американская администрация искусственно затягивала сроки обсуждения обстановки в зоне канала на различных форумах, тем самым играя на руку потенциальным агрессорам, приступившим к этому времени к непосредственной подготовке нападения. В публичных заявлениях руководителей Великобритании, Франции и Израиля говорилось о том, что их «целью являются поиски мирного решения вопроса» и они стремятся к «разрешению вопроса о Суэцком канале мирными средствами». Фактически западные державы сорвали работу специально созванного заседания Совета Безопасности ООН, обвинив в этом египетское руководство, «неуступчивость» которого якобы впоследствии и «вынудила» их к нападению на эту страну.
Второй этап суэцкого кризиса, охватившего события, которые развернулись вслед за завершением работы Совета Безопасности ООН, и продолжавшегося до начала военных действий (29 октября 1956 года), характеризовался усилением мер по введению в заблуждение арабской и мировой общественности об истинных причинах и виновниках конфликта.
В середине октября Великобритания, Франция и Израиль приняли решение о форсировании подготовки к войне и переносе срока нападения на Египет с 6 ноября на 29 октября. Этому в немалой степени способствовали вспыхнувший в ВНР мятеж и появившиеся надежды на то, что Советский Союз, занятый венгерскими событиями, не сможет с должным вниманием отреагировать на ситуацию на Ближнем Востоке. В день принятия окончательного решения о начале агрессии (16 октября) ее участники сообщили, что в конце этого месяца в Женеве должны возобновиться переговоры по суэцкому вопросу с участием генерального секретаря ООН Д. Хаммаршельда . 28 октября, т. е. за сутки до начала вторжения Израиля на Синайский полуостров, министр иностранных дел Великобритании сделал официальное заявление о том, что он «на днях намерен поехать в Нью-Йорк, чтобы продолжить переговоры с А. Даллесом относительно мирного урегулирования проблемы».
Для отвлечения внимания от подготовки нападения на Египет Израилем были спровоцированы военные инциденты на границе с Иорданией. Одновременно посол Великобритании в Тель-Авиве заявил, что нападение Израиля на Иорданию автоматически повлечет за собой выступление Лондона на стороне последней. В этот же период в официальной прессе Тель-Авива была опубликована серия статей об активизации разведывательной деятельности арабов. В израильской армии начали активно проводить мероприятия по повышению бдительности, соблюдению радиодисциплины и сохранению служебных секретов. Следует отметить, что осуществляемые мероприятия наращивались практически до начала войны.
В соответствии с разработанным сценарием 29 октября израильские войска развернули боевые действия на суэцком и исмаилийском направлениях. 30 октября Великобритания и Франция предъявили Израилю и Египту ультиматум, в котором содержалась угроза: в случае невыполнения изложенных в нем условий начать вооруженное вмешательство под предлогом ««разъединения воюющих сторон». Естественно, ультиматум, преднамеренно составленный так, чтобы исключить его принятие египетской стороной, был отклонен Каиром. 31 октября бомбардировкой с воздуха и обстрелом с моря английские и французские вооруженные силы начали военные действия против Египта.
Агрессия против Египта, Сирии и Иордании в 1967 году была еще одной попыткой западных держав нанести удар по национально-освободительному движению на Ближнем Востоке, и прежде всего по Египту и Сирии, взявшим курс на социально-экономические преобразования внутри страны и ориентировавшихся на Советский Союз в вопросах строительства вооруженных сил. В качестве главного орудия в достижении своих целей, как и в прошлом, они избрали Израиль. Поводом для развязывания агрессии явилась резкая эскалация напряженности вокруг территориальных противоречий, сохранившихся после палестинской войны 1948-1949 годов и тройственной агрессии 1956 года.
Израильское военно-политическое руководство в период подготовки к агрессии разработало комплекс мер стратегического и оперативно-тактического характера по обману противника, объединив их в специальный план по дезинформации. Основные усилия на стратегическом уровне сосредоточивались на активизации мероприятий по убеждению мировой общественности в том, что именно арабы являются зачинщиками нагнетания напряженности в регионе. В преамбуле оперативного плана израильских вооруженных сил прямо подчеркивалось: «Мир, в частности ООН, должен быть убежден в том, что Египет начал первым». Одновременно Тель-Авив пытался создать видимость конструктивности своего отношения к арабскому населению страны. В израильской печати появились сообщения о разработке «плана ремонта мечетей» в районах расселения арабов, об открытии «специального рынка для бедуинов» в Беершебе, о создании новых рабочих мест для мусульман, о подготовке плана «расширения жилищного строительства для арабов» и др.
В то же время в ряде источников массовой информации Запада, находящихся под влиянием сионистов, были опубликованы материалы, призванные убедить арабов -соседей Израиля в том, что ближайшее крупное военное столкновение между ними может произойти не раньше, чем через пять - семь лет.
Согласно плану по дезинформации израильское руководство санкционировало проведение с 17 по 21 апреля 1967 года «пасхального марша» на Иерусалим. Фактически под видом религиозного мероприятия отрабатывались вопросы проверки боевой готовности и уточнялись возможности массовой переброски войск. Одним из первых мероприятий по дезинформации было отвлекающее нападение на Сирию, имевшее место примерно за два месяца до развязывания войны. Вслед за этим, «открыто» демонстрируя свои намерения в отношении Дамаска, кнессет (израильский парламент) 9 мая 1967 года предоставил правительству полномочия на проведение военных операций против Сирии. Агрессор приступил к демонстративной переброске войск к сирийской границе. В этот период была организована утечка информации о том, что, если арабы спровоцируют войну, израильтянами будет нанесен упреждающий удар по Сирии с последующим переносом военных действий на территорию Египта, хотя впоследствии все произошло наоборот.
Конечно, мероприятия по дезинформации проводились в комплексе с другими способами обмана противника. Так, для введения в заблуждение арабов израильский генеральный штаб осуществил широкие демонстративные действия по сосредоточению крупной группировки войск на юге, хотя фактически главный удар готовился на севере. Поддавшись на эту уловку, египетское командование отдало распоряжение о переброске большей части своих ВМС из Средиземного моря в Красное, а также авиации с северных военно-воздушных баз для предотвращения возможного «главного удара» с южного направления.
За двое суток до нападения в ряде частей второго эшелона ВС Израиля личному составу был предоставлен недельный отпуск. Менее чем за 36 часов до начала агрессии израильские средства массовой информации передали заявление министра обороны М. Даяна о том, что правительство Израиля считает более предпочтительными дипломатические шаги, нежели военные акции. Эти мероприятия были проведены настолько убедительно, что за сутки до начала военных действий большинство иностранных корреспондентов, решив, что обстановка нормализуется, отбыли из Израиля. Кроме того, израильская пресса опубликовала .сообщение о выделении дополнительных кредитов для расширения чрезвычайных запасов продовольствия в приграничных районах, что должно было дезориентировать арабов относительно истинного срока начала военных действий, так как совершенно очевидно, что за сутки до нападения реализовать такое решение не представлялось возможным.
Существенную помощь Тель-Авиву в подготовке агрессии оказали США, которые, прибегая к различным формам дезинформации и оказания давления на арабов, обеспечивали прикрытие нападения на международной арене. Так, президент США Л. Джонсон, выступая 23 мая 1967 года (за две недели до начала агрессии) с заявлением «О положении на Ближнем Востоке», предостерег Каир, Дамаск и Амман от каких-либо военных акций в отношении Израиля, тем самым отвлек внимание от истинного виновника эскалации напряженности в регионе. Зная о дате начала вторжения, американцы тем не менее назначили на 6 июня визит представителей правительства Египта в Вашингтон, чтобы обсудить сложившееся на Ближнем Востоке положение. Все это позволило израильскому командованию дезориентировать руководство Египта, Сирии и Иордании и добиться оперативной внезапности. Утром 5 июня три ударные группы израильских войск перешли в наступление на приморском, центральном и южном направлениях синайского фронта. Вторжение в Иорданию началось 6 июня, в Сирию - 9 июня.
Арабо-израильская война 1973 года («октябрьская война»). В ответ на непрекращающиеся провокации со стороны Израиля военно-политическое руководство Египта и Сирии осенью 1973 года приняло решение о начале против него войны. Усвоив уроки предыдущих неудач, сирийцы и египтяне уделяли особое внимание мероприятиям по дезинформации на различных уровнях. В их основу была положена версия о подготовке к отражению возможного вторжения израильских войск, а также проведении войсковых учений. К разработке операции в штабах был привлечен строго ограниченный круг лиц. Многочисленные обмены военными делегациями, целью которых являлась отработка взаимодействия на всех инстанциях военно-политического руководства, сопровождались комментариями в арабской прессе о том, что уровень готовности вооруженных сил арабских стран в данное время не позволяет начинать войну с Израилем. В Египте и Сирии в период подготовки к нападению стал постепенно сокращаться объем публикаций антиизраильской и антисионистской направленности.
Наступление было назначено на 6 октября 1973 года, когда в Израиле отмечался религиозный праздник «Иом-Киппур» (День искупления), а у арабов продолжался пост месяца рамадан. Египет и Сирия учли и тот факт, что израильское правительство во главе с Голдой Ме-ир в данный период было целиком поглощено развитием внутриполитических событий в стране - развернувшейся предвыборной борьбой.
Успешному использованию фактора внезапности во многом способствовали и стратегические просчеты американского руководства (с мнением которого считались в Тель-Авиве), так как в начале 1973 года американская дипломатия предприняла ряд шагов, направленных на налаживание секретных контактов с египетским руководством, чтобы склонить его на путь сепаратных сделок. Поэтому у Вашингтона появилась полная уверенность, что при возникновении нового вооруженного конфликта на Ближнем Востоке президент Египта А. Садат создаст лишь видимость взаимодействия со своими арабскими союзниками, а фактически будет тесно координировать как военные, так и политические действия только с Соединенными Штатами. В Вашингтоне и Тель-Авиве небезосновательно считали, что курс, взятый А. Садатом после смерти Г. А. Насера на постепенное свертывание сотрудничества с СССР (в частности, прекращение летом 1972 года миссии советских военных советников и специалистов), не мог не отразиться на снижении боеготовности египетских вооруженных сил, в том числе и ПВО страны, из чего были сделаны ошибочные выводы о почти полной «недееспособности» армии Египта. К тому же опыт предыдущих ближневосточных войн способствовал формированию у руководства израильского генерального штаба мнения о том, что Египет и Сирия не начнут боевых действий, пока не будут располагать хорошо оснащенными и подготовленными ВВС. Так, на основании благоприятного для Израиля исхода воздушного сражения над территорией Сирии в сентябре 1973 года израильским руководством было сделано заключение о небоеспособности арабских ВВС, а также ошибочные выводы о характере будущей войны в целом.
Вместе с мероприятиями по дезинформации арабы умело применяли демонстративные действия и имитацию на оперативно-тактическом уровне, дополнявшиеся «утечкой» «секретной» информации. Все это способствовало их успеху. 6 октября 1973 года во второй половине дня египетские и сирийские войска, одновременно перейдя в наступление на Синае и Голанских высотах, устремились в глубь обороны застигнутых врасплох израильтян.
Агрессия против Палестинского движения сопротивления и национально-патриотических сил Ливана в 1982 г. При выборе времени ее начала Израиль использовал ряд благоприятных факторов, в частности изменения в ирано-иракском военном конфликте, а именно - переход оперативной инициативы к Ирану и возросшую обеспокоенность арабского мира складывающейся обстановкой в зоне Персидского залива. Кроме того, руководство Израиля рассчитывало и на то, что в этот период внимание мировой общественности было приковано к англо-аргентинскому конфликту. Подготовка к агрессии была начата израильтянами еще в декабре 1981 года. Как и в прошлом, большое внимание уделялось мерам по дезинформации другой стороны как на стратегическом, так и оперативно-тактическом уровне.
Если в ходе подготовки к агрессии 1967 года Тель-Авив делал упор на демонстрации «миролюбивого» характера своих устремлений, выставляя напоказ «отеческую» заботу о проживающих в Израиле арабах, то, готовясь к нападению на Ливан летом 1982 года, израильтяне действовали в прямо противоположном направлении: умышленно обостряли обстановку, систематически обрушивали шквал угроз в адрес палестинцев и ливанцев с целью психологически измотать арабов и, притупив их бдительность, неожиданным ударом в ходе блицкрига добиться разгрома. На международной арене Тель-Авив придерживался традиционной линии поведения: вводил в заблуждение мировую общественность, акцентируя внимание на своем желании мирными средствами разрешить кризис. За две недели до начала нападения израильские средства массовой информации распространили сообщение о том, что, «несмотря на пятичасовое обсуждение в кабинете министров вопроса о возможности нанесения удара по палестинцам, решение на этот счет так и не было принято». В действительности же план агрессии был уже утвержден.
Непосредственно перед нападением на Ливан в печати Израиля появились сообщения о проведении внеплановых учений вооруженных сил, в ходе которых предусматривалась отработка вопросов переброски некоторых частей и подразделений из внутренних районов страны к ливанской границе и обратно. Проведением этих мероприятий израильтяне намеревались ввести в заблуждение палестинцев и ливанцев относительно сроков начала вторжения и возможного состава группировок войск, участвующих в нем. Была организована также «утечка» информации о концентрации израильских войск вдоль границы с Ливаном. Указывалось, что удар может быть нанесен на стыке израильско-ливанско-сирийской границы и израильтяне не посмеют пересечь контролируемую силами ООН полосу на южном участке. В действительности удар был нанесен одновременно на трех направлениях, в том числе и через позиции «голубых касок».
Дата вторжения была выбрана не случайно. Израильтяне резонно предполагали, что арабы, связывающие с днем начала войны (5 июня 1967 года) мрачные воспоминания о поражении и с тех пор традиционно поддерживающие в это время повышенную боеготовность своих вооруженных сил, на следующий день утратят бдительность. США при подготовке нападения Израиля на Ливан, как и в прошлом, обеспечивали политическое прикрытие агрессии, официально заверяя ливанское правительство в мирных намерениях Тель-Авива. Однако накануне ее израильский министр обороны нанес визит в Вашингтон, где в лице государственного секретаря А. Хейга фактически получил санкцию американского военно-политического руководства на осуществление вторжения. Все это во многом обеспечило агрессору оперативную внезапность и первоначальные успехи.
Анализ войн на Ближнем Востоке показывает, что дезинформация противника стала обязательной частью подготовительных мероприятий и широко применялась в любых акциях с использованием вооруженных сил.
Для введения противника в заблуждение применялись ложная информация и действия, воспринимаемые противником как реальные. Наряду с заведомо ложными распространялись и сведения, которые уже утратили или в ближайшее время должны были утратить свою важность. Дезинформационные мероприятия проводились в жизнь самыми различными способами с использованием всех средств связи, радиовещания, телевидения, печати (в том числе дружественных и нейтральных государств), постоянным распространением ложных документов, слухов, дозированием «утечек» «секретной» информации и др.
Основными направлениями дезинформации являлись: переориентация внимания противника на второстепенные цели, в том числе на дипломатическом уровне; лишение его возможности маневра силами и средствами; создание ложного представления о сроках начала, характере и масштабах предстоящей военной кампании в целом и операций (военных, действий) в частности; отвлечение разведки другой стороны от своих истинных намерений, а также объектов и районов сосредоточения войск и их перегруппировок; формирование у населения страны, дружественных и нейтральных государств мнения о правомерности своих акций, «справедливом» характере предстоящей войны, а также возбуждение у противника чувства обеспокоенности возможным негативным исходом военных действий; изоляция военно-политического руководства противника, нарушение связи между вооруженными силами и населением государства-противника.
Bromberger M. S. Les Secrets de L'expedition d'Egypte. - Paris, 1957.
Никитина Г. С. Суэцкий канал - национальное достояние египетского народа.- М.: Госполитиздат, 1956.- С. 68-69.
Протопопов А. С- Советский Союз и суэцкий кризис 1956 г.-М- Наука 1969-С. 162.
Там ж е,- С. 175.
Протопопов А. С. Советский Союз и суэцкий кризис 1956 г. -С. 162.
Там же.- С. 169.
Handel M. Military Deception in Peace and War. - Jerusalem, 1985. - P. 15-16.
Army. - April. - 1987. - P. 39.
Jerusalem Post. - 1967. - 18 May.
Ibid.-14 April.
Ibid. -12 April.
Ibid. - 7 April.
Лобов В. Н. Военная хитрость в истории войн.- М- Воениздат 1988 - С 156.
Barton W. Strategem: Deception and Surprice in War. - Cambridge, 1969. - Р. 575.
Ibid.
Jerusalem Post. -1967.- 4 June.
Мероприятия по дезинформации арабского командования и всего мирового сообщества проводились и в ходе агрессии. Например, в течение 5 июня радио Тель-Авива передавало сообщения о якобы имевшем место успешном продвижении в глубь Израиля египетских соединений и частей и временном отходе израильских войск. Это делалось с целью избежать преждевременного принятия Советом Безопасности ООН резолюции о прекращении огня (Landau E. Jerusalem the External. - Tel-Aviv, 1968. - Р. 17.
Handel M. Military Deception in Peace and War. - P. 11.
Jerusalem Post. - 1982. - 17 May.
