Война в зоне Персидского залива уроки и выводы
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 11,12/1991
В ИНОСТРАННЫХ АРМИЯХ
Война в зоне Персидского залива: уроки и выводы
Генерал-майор Ю. В. ЛЕБЕДЕВ
Генерал-лейтенант в отставке И. С. ЛЮТОВ,
доктор военных наук, профессор
Полковник В. А. НАЗАРЕНКО,
кандидат военных наук, доцент
ВОЙНА в зоне Персидского залива готовилась и велась весьма непродолжительное время. Однако изучение опыта проведенных операций, особенно способов коалиционного взаимодействия союзников по антииракской коалиции, ведение боевых действий потребуют не одного года. Но некоторые важнейшие выводы можно сделать уже сейчас. Их суть сводится к следующему. Война в зоне Персидского залива еще раз подтвердила, что на сегодняшний день гонка вооружений - главная угроза для выживания человечества и его безопасности. Именно она обусловила применение таких современных обычных вооружений в массовом количестве, которые по разрушительным последствиям сравнимы со средствами массового поражения, поставила на грань реальности использование ядерного и химического оружия так называемым «пороговым» государством, в свое время присоединившимся к Договорам о нераспространении ядерного оружия и запрещении производства бактериологического оружия 1972 года, а также к Парижской конвенции 1989 года за уничтожение химического оружия. Факт неуважительного отношения к международным соглашениям, а также прямое вероломство со стороны саддамовского руководства здесь налицо. Война обострила экономические, экологические и другие мировые проблемы, создала критическую социальную ситуацию внутри Ирака и поставила под сомнение рациональность политической цели, которая могла быть достигнута с помощью военных средств. К тому же далеко не все возможности политического решения были использованы для предотвращения этой войны.
Напрашивается и такой вывод, что нормализация и позитивное развитие советско-американских отношений, переход их на качественно новую основу автоматически не ведут к исчезновению конфликтов на Земле и, в частности, к разрядке военной и политической напряженности в «третьем мире». Наоборот, здесь на первый план выдвигается стремление региональных центров силой добиться собственного господства в том или ином районе мира. Этот факт по своей важности имеет не только региональное, но и глобальное значение. Он оказывает дестабилизирующее влияние на мировую экономику и в определенной степени на мировой баланс военных сил.
Новое политическое мышление, провозглашенное советским руководством в период разрядки напряженности в международных отношениях, подтвердило свою целесообразность. Вместе с тем стало ясно, что без материальной основы, в роли которой могут выступать только глобальные структуры всеобъемлющей безопасности, сами по себе они сработать не смогут. Более того, серьезной угрозой является то, что неуклонное снижение вероятности конфликта по линии «Восток-Запад» может быть заменено конфликтом по пути «Юг - Юг» и «Север - Юг». Поэтому не исключено возникновение новой глобальной линии противостояния, иной оси конфронтации. Сложность ситуации усугубляется и тем, что на нынешнем этапе мирового развития все еще отсутствуют механизмы, которые позволили бы совершить упорядоченный переход от «двухполярной» системы международных отношений к «многополярной». Поиск их внешнеполитическими ведомствами ведущих держав мира ведется медленно, так как постоянно приходится отвлекаться для решения вопросов, не терпящих отлагательства. Нельзя не учитывать и возрастание роли таких центров силы в Европе и Азии, как Германия и Япония, являющихся по экономическим показателям сверхдержавами, хотя по мощи вооруженных сил они еще уступают СССР и США. Вопрос о том, как долго удастся сохранить такой разрыв между их экономической и военной мощью (по заявлению канцлера Г. Коля, он может быть и увеличен), имеет ключевое значение для новой структуры международных отношений, основанных на доверии и сотрудничестве. На протяжении многих лет Бонн удачно избегал участия в конфликтах на Ближнем Востоке. Но в ходе событий в зоне Персидского залива эта традиция была нарушена. Правительство Германии без колебаний оказывало Соединенным Штатам и их союзникам по антииракской коалиции военную и экономическую помощь: направило в Израиль ракеты «Патриот», предложило финансовую помощь Египту, Иордании и Сирии. Прямому участию германских войск в войне с Ираком помешало лишь обязательство, закрепленное в конституции - не использовать вооруженные силы за пределами территории НАТО, даже по мандату ООН. Но такое положение может измениться. Что касается Японии, то она явилась одним из основных плательщиков за расходы на войну. Ее доля составила 13 млрд. долларов (Саудовская Аравия - около 20, Кувейт - 18.5, Германия - 10,5 млрд. долларов).
Отсюда возникает проблема - как стимулировать в дальнейшем развитие установившейся политической направленности мировых отношений в глобальном масштабе, в том числе стран «третьего мира», не нарушая при этом, а даже укрепляя военную стабильность? По нашему мнению, необходимо совместно вырабатывать видение новой системы международной безопасности и практические меры по ее осуществлению. Такая система, по-видимому, должна быть трехуровневой. Первый - механизм координации интересов военной и экономической безопасности СССР и США. Это объясняется ролью, которую они играют в военно-стратегической области, особенно в сфере стратегических наступательных вооружений. Несомненно одно: особые отношения между ними должны развиваться. Второй уровень - выработка системы обеспечения безопасности в региональных масштабах. Здесь значительные сдвиги наметились только в Европе. В других же регионах, кроме Ближнего Востока, серьезных попыток по их созданию не предпринималось. Третий - механизм обеспечения глобальной безопасности, создание которого, очевидно, потребует тесного взаимодействия между всеми уровнями.
Такая система может быть создана путем: использования накопленного опыта в советско-американских отношениях и европейского - по снижению военной напряженности; изучения методов и способов сотрудничества в рамках ООН по ликвидации последствий агрессии против Кувейта; формирования многонациональных сил и руководства ими в ходе военных действий. Представляется целесообразным восстановить глобальный механизм безопасности ООН, который создавался ранее, но в силу «холодной войны» был парализован.
Военно-стратегические выводы из характера операций. Война в Персидском заливе преследовала своеобразные политические цели, определившие ее характер и способы ведения. Сущность их состояла в следующем: защищать территорию Саудовской Аравии, добиться безоговорочного вывода иракских войск с оккупированной территории Кувейта, восстановить власть законного правительства. Об этом много и открыто говорилось, чтобы создать у мировой общественности мнение о благородной миротворческой миссии Соединенных Штатов и их союзников. Однако были и другие, на наш взгляд, не менее масштабные цели: установить полный контроль США над этим стратегически важным районом мира и его нефтяными источниками; создать новую военно-политическую коалицию из арабских стран с участием и под эгидой США. Для их достижения требовалось разрушить военно-экономический потенциал Ирака, разгромить его вооруженные силы, устранить режим С. Хусейна и обеспечить безопасность региональных союзников США. Развитие военно-политической обстановки в регионе все более подтверждало, что этого можно достичь только вооруженной борьбой. Для освобождения Кувейта требовалось провести крупномасштабную военную операцию, в ходе которой окружить и разгромить более чем полумиллионную группировку войск в Кувейте и южных районах Ирака.
Одна из главных особенностей подготовки к войне против Ирака, на наш взгляд, заключается в отходе военно-политического руководства США и их союзников от классических канонов, которых обычно придерживались правительства и генеральные штабы в таких ситуациях. Здесь решение наиболее важных политических проблем, касающихся ведения коалиционной войны, создание многонациональных сил и группировок войск на будущем ТВД, а также переброски огромного количества материальных средств осуществлялись параллельно на основе продуманного общего замысла войны"тщательных расчетов потребного количества разнородных"~сил и средстз для достижения гарантированной победы. Это обеспечило завершение подготовки к военным операциям в воздухе и на суше в небывало короткий срок, который был обусловлен резолюцией Совета Безопасности ООН.
Новым явлением в стратегическом развертывании вооруженных сил на ТВД можно считать и то, что командование многонациональных сил (МНС) не стремилось к достижению общего количественного превосходства над Ираком по каждому виду оружия и военной техники. Основное внимание было уделено сосредоточению превосходящих по количеству и качеству сил ударной авиации, военно-морских сил, средств радиоэлектронной борьбы, а также средств сбора, обработки и отображения информации которые в современных условиях становятся одним из решающих факторов достижения победы. Это позволило им парализовать системы управления противоборствующей стороны, без особых усилий завоевать господство в воздухе, захватить стратегическую инициативу путем проведения воздушной наступательной операции силами стратегической, тактической и палубной авиаций. Такой стратегический прием в ходе оперативной подготовки войск и органов управления НАТО и США ранее не практиковался.
И еще одна особенность, заслуживающая, на наш взгляд, внимания. В ходе воздушного наступления, кроме системы военного и государственного управления и ПВО, разрушались стартовые позиции ракет, аэродромы, ядерные и химические центры, нефтедобывающие и перерабатывающие предприятия, заводы оборонного комплекса, узлы коммуникаций, а одновременно с этим по четкому графику завершалось создание ударных группировок коалиционных сухопутных сил на избранных направлениях ударов и непосредственно готовилась воздушно-наземная операция.
В оперативное применение группировок сухопутных войск командование многонациональных сил не внесло каких-либо существенно новых приемов и способов. Оно руководствовалось теми стратегическими концепциями НАТО и США, которые отрабатывались в течение 80-х годов на многочисленных совместных крупномасштабных учениях, имевших в то время цель - подготовить свои войска и штабы к реальным действиям в возможной войне против стран Варшавского Договора. И это закономерно. В оперативно-тактическом масштабе командиры и штабы при подготовке операции наземных войск проявили высокий профессионализм, применив множество новых методов организации боевых действий.
Опубликованные материалы позволяют утверждать, что командование МНС при планировании операции «Буря в пустыне» стремилось максимально учесть те трудности и сложности, которые могут возникнуть на поле боя. Утверждения ряда обозревателей что операция рассчитывалась на молниеносную победу, видимо, не имеют оснований. Разумеется, предусматривались высокие темпы наступления войск, но это не дает повода считать, что командование надеялось на легкий успех. О недопустимости эйфории быстрой победы предупреждал и президент США Дж. Буш.
Совершенно по-другому был реализован принцип массирования сил и средств в операции многонациональных сил. Замыслом предусматривалось создание на направлениях ударов 3-5-кратного превосходства над противником, но при этом был избран наиболее решительный, сложный и эффективный способ разгрома противника: надежное огневое поражение оборонявшихся войск, а затем - нанесение трех рассекающих ударов с последующим полным окружением и разгромом иракских войск в Кувейте.
Нельзя не отметить тщательное согласование усилий МНС: целеустремленную подготовку личного состава; детальную организацию огневого поражения, мероприятий боевого обеспечения, особенно маскировки, разведки, инженерного и химического обеспечения и радиоэлектронной борьбы. Задолго до начала наступления были введены в действие специальные войсковые средства химического контроля, а личный состав обеспечен всем необходимым для индивидуальной защиты, в том числе противохимическими препаратами, созданы дополнительные их запасы в частях и подразделениях. В тактическом звене была организована система обнаружения и Оповещения о применении противником химического оружия.
В интересах достижения тактической внезапности запрещалась передача любой официальной информации из района боевых действий. Особенно жесткие ограничения вводились на разглашение содержания оперативных планов и положения группировок войск. Широко использовалась дезинформация иракских войск путем вхождения в их радиосети управления и передачи по ним ложных команд и распоряжений, отдаваемых конкретным частям и подразделениям, выполняя которые они выдвигались в районы, где подвергались заранее, подготовленным огневым ударам МНС. Для создания видимости превосходства в силах над противником в Кувейте американцы и их союзники на ряде участков границы организовали ложные районы сосредоточения войск, провели ряд эффективных мероприятий для скрытия места и времени высадки морского десанта.
Заслуживает внимания и опыт применения подразделений сил специальных операций. На них возлагались задачи по ведению разведки, уничтожению особо важных объектов; поиску и эвакуации с территории противника летчиков, катапультировавшихся со сбитых самолетов; досмотру торговых судов; проведению спецпропаганды на территории Ирака. Перед наступлением в течение пяти-восьми суток был осуществлен мощный радиоэлектронный удар, под прикрытием которого проводилось выдвижение и развертывание войск в исходных районах.
Весьма интересен и вопрос управления сухопутными войсками. Командование многонациональных сил последовательно реализовывало на практике современные принципы организации управления, согласно которым мобильность и живучесть систем управления должны быть не ниже, чем у боевых формирований. Это достигалось комплексным применением пунктов управления различных видов базирования: стационарных, подвижных наземных, воздушных, корабельных; использованием всех видов связи, преимущественно спутниковой (как самой устойчивой, фактически глобальной и оперативной) в сочетании с радиоэлектронной борьбой. Союзники использовали и возможности национальных систем управления, применяя, в частности, для руководства войсками не только военные системы связи, но и коммерческие. Так, для обеспечения работы автоматизированной системы телефонной связи в звене Комитет начальников штабов - вооруженные силы США в Саудовской Аравии были задействованы каналы коммерческой связи через ИСЗ «Интелсат-5».
Что нового можно отметить при проведении воздушной наступательной операции коалиционных ВВС? Во-первых, массированное использование крылатых ракет «Томахок» с обычным зарядом для ударов по точечным целям, прикрытым сильной ПВО, а также самолетов ДРЛО для контроля воздушной обстановки и наведения истребительной авиации; применение стратегических бомбардировщиков Б-52 для ударов обычными средствами, самолетов F-117A «Стелт», противорадиолокационных ракет (ПРР), основанных на новых принципах действия. Во-вторых, значительное повышение точности бомбовых ударов благодаря широкому использованию управляемых боеприпасов и массированному применению новейших авиационных средств. США впервые в истории практически использовали против стран «третьего мира» весь свой авиационный арсенал, что позволило им в реальных условиях выявить сильные и слабые стороны каждого вида техники и наметить рациональные пути их дальнейшего совершенствования.
Некоторые оперативно-тактические выводы. В ходе войны было применено большое количество разнообразных видов высокоточного дальнобойного обычного оружия, которое при массированном использовании способно приобрести стратегический характер. Командование МНС с его помощью решило ряд боевых задач, имеющих оперативное значение (подавление систем боевого управления, разгром бронетанковых и механизированных соединений иракской армии, "уничтожение важных пунктов государственного управления и др.), которые, по традиционным воззрениям, обычно возлагались на ядерное оружие. Словом, тенденция размывания грани между обычным и тактическим ядерным оружием получила более широкое проявление.
Возрастание эффективности огневого поражения в современных операциях обусловлено его сочетанием с массированным подавлением систем разведки, управления войсками и оружием противника. Радиоэлектронная борьба из вид а оперативного обеспечения теоретически уже давно стала неотъемлемым содержанием боевых действий, а в данной войне она на практике сыграла роль одной из разновидностей удара. Мы склонны считать, что в перспективе выполнение боевых задач средствами РЭБ должно планироваться в оперативных звеньях органов управления. С учетом этого уже следует проводить непосредственную организацию боя в тактическом масштабе. Иначе говоря, организация радиоэлектронной борьбы и защита от нее становятся функциями командиров и штабов соединении и частей.
Война показала изменяющееся соотношение в решении боевых задач между ударными системами и видами оружия (такими, как танки, артиллерия, боевые самолеты и вертолеты, ракеты), с одной стороны, и системами боевого управления и информационного обеспечения - с другой. Победа многонациональных сил была достигнута не только в силу количественного и качественного преимущества в средствах поражения, но и благодаря подавляющему превосходству в системах боевого и информационного обеспечения (того, что в США называют «Си-Кьюб-Ай»), а также в материально-техническом снабжении.
Подтвердилось и возрастание роли человеческого фактора. Свое технологическое преимущество, например США, смогли реализовать только благодаря качественному превосходству личного состава американских вооруженных сил. Армия, укомплектованная по добровольному принципу, впервые в XX веке принимавшая участие в войне такого масштаба, доказала свою высокую боеспособность, а с точки зрения критерия «эффективность - стоимость» - и дешевизну. В этой связи хотелось бы напомнить о нашем опыте в Афганистане. Если сравнить «стоимость» и чисто военный результат проведенных там операций с учетом их продолжительности, материальных затрат, особенно потерь человеческих жизней, то, конечно, вывод будет в пользу так называемой профессиональной армии. Видимо, нет особой необходимости доказывать, что овладеть средствами вооруженной борьбы, основанными на новейших достижениях науки и техники, за короткий срок военной службы практически невозможно.
В войне получили дальнейшее развитие основные принципы военного искусства, в том числе и тактическая внезапность. В силу объективных причин антииракская коалиция не имела возможности использовать стратегическую внезапность. Почти на протяжении полугода группировки войск многонациональных сил развертывались перед глазами иракцев и всего мира. Открыто обсуждались даже стратегические планы военных действий. Однако командование МНС сумело добиться тактической внезапности, которая фактически предопределила захват стратегической инициативы. Это был пример того, как тактическая внезапность имела стратегические последствия.
По оценкам многих отечественных и зарубежных военных обозревателей и теоретиков, решающий вклад в достижение победы во время войны в зоне Персидского залива якобы внесли военно-воздушные силы, война развивалась почти по канонам «воздушной доктрины» итальянского генерала Д. Дуэ, и роль наземной операции никогда не была столь низка, а воздушной - так велика. С такими выводами мы не можем согласиться в силу множества опровергающих фактов: только разгром основной группировки иракских вооруженных сил в результате наземной операции многонациональных войск вынудил саддамовское руководство принять решение о безусловном прекращении огня. Кроме того, несмотря на высокую эффективность воздушной наступательной операции, полного уничтожения .военного потенциала Ирака достичь не удалось. Не был ликвидирован и его ядерный потенциал, что явилось объектом продолжительной политической борьбы мирового сообщества и даже вызвало угрозу новой военной акции против него. Воздушные бомбардировки не привели к разгрому армии. Нетрудно представить, насколько затянулась бы война при условии сохранения миллионной армии в боеспособном состоянии.
Война показала возрастание роли мобильности вооруженных сил. В условиях, когда окончена «холодная война» и прекратилась глобальная конфронтация с СССР, США в состоянии без особого риска сконцентрировать необходимые силы и средства в любом регионе мира. Это единственное государство, обладающее мобильными вооруженными силами, способными действовать в глобальном масштабе. Этот фактор может оказать решающее влияние на будущую структуру международных отношений.
Имело место в ходе военных действий острое противоборство обороны и наступления. Стратегическая позиционная оборона статичного, сугубо позиционного характера, которую создали вооруженные силы Ирака, показала свою полную несостоятельность. Обороняющаяся сторона превратилась в удобную мишень для огневых средств, и особенно высокоточных. Лишь те средства борьбы и элементы оборонительных группировок войск, которые применяли маневренные способы действий, показали относительную живучесть и эффективность. Нельзя также не отметить положительную роль инженерного оборудования местности в обороне в условиях пустыни. Оно во многом способствовало повышению живучести войск и техники, потребовало от наступающих больших затрат сил, средств и времени для преодоления заграждений, снижало темпы наступления. Созданные ложные районы обороны с применением макетов огневых средств вынудили многонациональные силы израсходовать огромное количество боеприпасов. Командование МНС не смогло уничтожить большую часть мобильных самоходных пусковых установок «Скад», а также авиацию Ирака, размещенную в защищенных укрытиях в горах. Не привели к успеху попытки уничтожить многие пункты управления. Например, даже те, которые использовались самим С. Хусейном.
С другой стороны, войска антииракской коалиции применили некоторые новые способы активной обороны. Впервые испытали в боевых условиях средства тактической ПРО. Несмотря на то, что ракеты «Скад» относятся к устаревшим образцам и их уничтожение по сравнению с перехватом боеголовок было несложной задачей, но факт эффективного использования тактической ПРО заслуживает внимания. По всей вероятности, эта система получит дальнейшее совершенствование. В этой связи необходимо также иметь в виду, что попытка реанимировать СОИ, предпринятая администрацией США вскоре после окончания войны, является не чем иным, как пропагандистским приемом, и имеет слабое отношение к разрабатываемой по ее программам технологии.
В целом же война показала, что при современном технологическом уровне обычные средства нападения превосходят средства обороны. Этот вывод требует от военных специалистов тщательного учета соотношения боевых потенциалов при определении количества сил и средств, достаточного Для обороны в стратегическом масштабе. Видимо, он должен учитываться и при доработке основных положений обсуждаемой новой военной доктрины государства, имеющей строго оборонительную направленность. Разумеется, основные положения ее проекта разумны и обоснованы, требования раздела о ведении только контрнаступательных операций и не более того, нуждаются в уточнения. Оборона, не способная создать необходимые условия для перехода в решительное наступление, не выполнит своей задачи, не приведет к успеху в защите Отечества.
Обороняющаяся сторона сможет нанести поражение агрессору только в том случае, если обладает достаточными силами и средствами для ведения не только ограниченных по размаху контрнаступательных, операций, но и крупных наступательных. Из-за этого возникает ряд сложных проблем. Одна из них, "например, заключается в том, надо ли Вооруженным, Силам СССР стремиться к достижению такой же стратегической мобильности, как у США? Положительное решение этого вопроса может привести к реанимации гонки вооружений, которая для нас крайне противопоказана. Представляется неприемлемым и другой путь, закрепленный в военной доктрине, - строительство укрепрайонов на всех важных операционных и стратегических направлениях, т. е. создание своеобразной «линии Мажино» вдоль границ Советского Союза. Идти по нему - значит вкладывать средства в бездонную бочку и ни в коей мере не способствовать повышению надежности обороноспособности страны.
С роспуском Организации Варшавского Договора необходимо учитывать и тот факт, что выполняя условия Парижского договора, СССР утратил превосходство даже в обычных вооружениях, хотя по многим видам обычного оружия на протяжении последних 40 лет обладал количественным преимуществом. Советский Союз, помимо Европы, должен уделять внимание в оборонном отношении и ряду других театров, разделенных значительными расстояниями и включающих обширные регионы страны. Выход из этого трудного положения заключается в обеспечении высокой мобильности Вооруженных Сил (в том числе и по обычному оружию), позволяющей создавать в короткие сроки оборонительные группировки войск в пределах собственной территории. Путь не из легких, он будет связан с необходимостью решения политических проблем во взаимоотношениях с соседними государствами. Должны получить свое решение и коренные вопросы строительства ВС СССР, изменения их системы комплектования, подготовки резервов и отмобилизования.
Итак, военные уроки вооруженного конфликта в зоне Персидского залива носят своеобразный характер. Таких благоприятных условий, которые имела антииракская коалиция для всесторонней подготовки к войне (к тому же еще и получившая мандат ООН на наказание агрессора), военная история не знает. Во-первых, массовое сосредоточение войск различной государственной принадлежности на территории третьей страны (Саудовской Аравии) происходило без каких-либо помех и угрозы превентивного удара по коммуникациям или районам их развертывания. Плановые перевозки материальных средств и создание группировок войск на направлениях предстоящих ударов осуществлялись также в идеальных условиях. Во-вторых, никаких ответных ударов по аэродромам американской и союзной авиации (равно как и по корабельным группировкам) противником не наносилось. Эти условия напоминали маневры, учения, но не боевую обстановку. В-третьих, наступающая сторона располагала самым современным оружием с высокими тактико-техническими характеристиками, а обороняющаяся - оружием 15-20-летней давности. И наконец, личный состав МНС (особенно США, Великобритании и Франции) имел более высокий уровень профессиональной подготовки, чем иракской армии.
Несколько слов о сравнении хода и результатов войны в зоне Персидского залива с войной в Афганистане. В первом случае имело место вооруженное выступление против агрессора. Поэтому оно было поддержано мировым сообществом. В Афганистане же действия Советского Союза мировой общественностью были осуждены, расценены как -агрессия и не поддержаны (исключая позицию ряда социалистических стран). Социально-политические условия для ведения войны были крайне неблагоприятными. Поэтому после войны в зоне Персидского залива международный авторитет США возрос, тогда как в Афганистане СССР как поборник мира дискредитировал себя.
После завершения войны в зоне Персидского залива многие стали рассуждать о том, сколько стоил Соединенным Штатам и другим странам один убитый солдат противника, исходя из того, что по предварительным и весьма приблизительным подсчетам общие расходы на войну значительно превышают 50 млрд. долларов, не считая компенсаций на соблюдение экономического эмбарго ООН, аннулированных долгов ряда стран антииракской коалиции и дополнительной финансовой помощи им. Не вдаваясь в эти подсчеты, хочется отметить лишь тот факт, что администрация США на деле считает приоритетным вкладывать средства для сохранения жизни своего солдата, чтобы избежать ненужных потерь. Поэтому и не ограничивала материальных затрат. В этом плане можно рассматривать правомерность большой продолжительности воздушной наступательной операции. Она сохранила жизнь многим солдатам США и может служить примером.
Нельзя не отметить и то, что в период событий в зоне Персидского залива впервые в истории послевоенных отношений СССР и США действовали по «одну сторону баррикад».
