О контрнаступлении советских войск под Москвой
ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 11,12/1991
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ
О контрнаступлении советских войск под Москвой
(Некоторые особенности подготовки и ведения)
Генерал-лейтенант С. А. БОГДАНОВ
О КОНТРНАСТУПЛЕНИИ советских войск под Москвой написано немало книг, брошюр и статей. Тем не менее и сейчас, спустя 50 лет, интерес к. этому событию не ослабевает. Исторический опыт действий советских войск в сложных, порой крайне драматических для них условиях, против сильного, владевшего стратегической инициативой врага, трудно переоценить. Прежде всего это объясняется тем, что поражение отборных соединений вермахта в Московской битве положило начало коренному повороту в Великой Отечественной войне и развеяло миф о непобедимости германской армии.
Советская военная доктрина рассматривает оборону как основной вид военных действий. Однако воспринимается это неоднозначно, особенно после окончания войны в зоне Персидского залива. Появляются утверждения, что ее оборонительный характер ориентирует войска на пассивные действия и заранее обрекает их на поражение. Это глубокое заблуждение.
В настоящее время в оперативной (боевой) подготовке штабов и войск основное внимание уделяется организации и ведению маневренной обороны. Практически на всех учениях оперативно-стратегического масштаба решаются вопросы: отражение вторжения противника, ликвидация угрозы его прорыва в глубину территории страны нанесением контрударов с последующим переходом в контрнаступление. Следовательно, предусматривается широкий выбор способов ведения активных действий войск. Именно этим ценен и опыт битвы под Москвой. В ходе оборонительных операций армейские и фронтовые контрудары последовательно переросли в контрнаступление, а затем и в общее наступление. В результате этого противник был отброшен от Москвы на 300-400 км. По своему размаху и количеству участвующих сил это была первая крупная стратегическая наступательная операция Красной Армии в Великой Отечественной войне. В ее подготовке и ведении имелось немало особенностей. Их глубокое осмысление интересно особенно с точки зрения сопоставления прошлого опыта с современными взглядами на данную проблему.
В этой связи особо следует отметить тот факт, что советские войска переходили в контрнаступление при отсутствии общего превосходства над агрессором. Больше того, если в целом на советско-германском фронте противник утратил преимущество в силах, то на западном направлении оно по-прежнему оставалось на его стороне. В среднем к началу декабря 1941 года группа армий «Центр» имела превосходство по личному составу в 1,5, по артиллерии - в 1,4, по танкам - в 1,6 раза и только по авиации уступала Вооруженным Силам СССР на этом направлении в 1,6 раза.
Контрнаступление под Москвой зародилось в ходе оборонительного сражения и явилось продолжением ряда контрударов. К концу ноября - началу декабря 1941 года немецко-фашистские войска, действовавшие северо-западнее Москвы и в районе Тулы, были существенно истощены и уже не могли рассчитывать на успешное завершение наступления. 22 ноября начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Д. Гальдер в своем дневнике писал: «Фон Бок (командующий группой армий «Центр». - С. Б.) сравнивает сложившуюся обстановку с обстановкой сражения на реке Марне, указывая, что создалось такое положение, когда последний батальон, который может быть брошен в бой, может решить исход сражения... Фон Бок подтягивает к фронту все, что только возможно подтянуть...».
Однако и для советских войск обстановка по-прежнему оставалась крайне напряженной и острой. Они понесли большие потери. На ряде участков враг еще наступал и приблизился к самому порогу столицы. Его надо было остановить во что бы то ни стало. Для этого был нанесен ряд мощных контрударов. 27 ноября 1941 года войска Калининского фронта предприняли частную наступательную операцию против 9-й немецкой армии. Через несколько дней нанесла контрудар 1-я ударная армия (выдвинутая из резерва Ставки) и отбросила врага на левый берег канала Москва-Волга. 3 декабря 1-я и 20-я армии нанесли новый удар. Аналогичные действия предпринимались южнее столицы в районе Каширы и других районах. «Когда в последних числах ноября и в первые дни декабря, - писал Г.К. Жуков, - мы организовывали сопротивление противнику, а затем применили более активную форму - наносили контрудары, в наших замыслах еще не было четко обоснованного мнения о том, что нами затевается такое грандиозное контрнаступление, каким оно потом оказалось». Он подчеркивал, что под Москвой «не было того классического контрнаступления, как мы его понимаем... Этот вид военных действий возник в самом ходе событий. Если бы противник оказал более серьезное сопротивление нашим контрударам, то, разумеется, никакое контрнаступление не состоялось бы. Ставке пришлось бы сосредоточить новые силы и проводить новые перегруппировки войск для того, чтобы сломить сопротивление противника».
Как же осуществлялась подготовка операции?
К контрнаступлению привлекались войска Калининского (командующий - генерал И. С. Конев), Западного (командующий - генерал Г. К. Жуков) и правого крыла Юго-Западного (с 18 декабря командующий - генерал Ф. Я. Костенко) фронтов, а также авиация Московской зоны обороны, 6-й истребительный авиационный корпус ПВО, две резервные авиационные группы ВГК и дальняя бомбардировочная авиация. Главная роль в разгроме врага отводилась Западному фронту. Поэтому именно ему в конце ноября - начале декабря из резерва Ставки были переданы 1-я ударная, 10-я и 20-я армии, а также несколько отдельных дивизий, бригад и специальных частей.
Ставка ВГК определила лишь общий замысел контрнаступления. Основная работа по планированию операции возлагалась на военные советы фронтов. «Поздно вечером 29 ноября,- вспоминал Г. К. Жуков,- нам сообщили, что Ставка приняла решение о начале контрнаступления и предлагает представить наш план контрнаступательной операции. Утром 30 ноября мы представили Ставке соображения Военного совета...».Здесь речь идет о плане-карте контрнаступления, на которой было изображено положение войск на 30 ноября 1941 года и показаны направления ударов армий правого и левого крыла Западного фронта. К документу прилагались «Объяснительная записка...» (см. документ на с. 95) и обращение Г. К- Жукова к генералу А. М. Василевскому. По сути дела в плане была отражена лишь ближайшая задача контрнаступления на флангах Западного фронта. Суть ее заключалась в том, чтобы, разгромив ударные группировки группы армий «Центр», устранить непосредственную угрозу Москве. Ставить войскам более глубокие задачи не было возможности, поскольку фронт не располагал достаточными силами и средствами. 30 ноября Ставка одобрила план контрнаступления войск Западного и правого крыла Юго-Западного фронтов. Задачи Калининскому фронту были определены специальной директивой.
Подготовка операции осуществлялась в крайне ограниченные сроки, так как обстановка ,к началу декабря складывалась таким образом, что медлить было нельзя. Противник уже исчерпал наступательные возможности и не мог кардинально повлиять на дальнейшее развитие событий. Его войска еще не перешли к обороне, личный состав был измотан и не готов к действиям в условиях суровой зимы. Помимо этого, стремясь осуществить глубокий охват Москвы, ударные группировки вермахта оказались зажатыми советскими войсками с флангов. И не случайно, как вспоминал Г. К. Жуков, «войска Гудериана без приказа главного командования немцев начали отходить. То же самое произошло и северо-западнее Москвы. Войска танковой армии Гепнера стали отходить также без приказа Гитлера и без приказа командующего войсками группы армий «Центр». О чем свидетельствуют эти факты? Они говорят о том, что фланговые группировки врага уже не могли выполнять наступательные задачи».
Не использовать благоприятные условия для нанесения по противнику удара означало дать ему возможность перейти к обороне и подтянуть стратегические резервы. Это было бы непростительной ошибкой и могло привести не только к затягиванию сроков ведения боевых действий, но и к непредсказуемым для советской стороны последствиям. Сложившуюся ситуацию следовало использовать немедленно. Поэтому переход советских войск, не имевших над противником численного превосходства, из обороны в наступление был осуществлен на широком фронте без перегруппировки и сосредоточения усилий на определенных направлениях. Так, полосы действий Западного фронта составляли около 700 км, а слабо укомплектованных армий - от 20 до 80 км и более. На стрелковую дивизию приходилось от 5 до 14 км. Средняя плотность артиллерии не превышала 14-27 орудий и минометов, по танкам она колебалась от 0,5 до 2 боевых машин на 1 км фронта.
Подобный вариант действий войск не был заранее предусмотрен. И это явилось полной неожиданностью для командования вермахта. Успеху контрнаступления в немалой степени способствовали активные действия Красной Армии в районах Ростова и Тихвина, что отвлекло силы и внимание противника от московского направления. В совокупности эти факторы обеспечили советским войскам достижение стратегической внезапности, что в свою очередь компенсировало недостаток в силах при реализации разработанного замысла и оправдывало решение на переход войск в контрнаступление до завершения их полной подготовки.
Следует также отметить, что войска фронтов переходили в контрнаступление в разное время. Противник, не имея резервов, вынужден был маневрировать силами и средствами, находившимися в непосредственном соприкосновении с советскими войсками. На направлениях активных действий Красной Армии его группировки усиливались за счет переброски частей и соединений с неатакованных участков. Калининский фронт перешел в контрнаступление 5 декабря, т. е. на сутки раньше других объединений. Это должно было способствовать ослаблению обороны противника в центре стратегической группировки перед Западным фронтом и облегчить его войскам выполнение задач. Кроме того, необходимо было ликвидировать фланговую группировку врага, представлявшую для Москвы наибольшую угрозу с севера (в частности, 3-ю и 4-ю танковые группы).
С началом наступления во фронтах и армиях не было ярко выраженных направлений ударов. Успеху советских войск способствовали внезапность их действий, отсутствие у противника ближайших оперативных резервов и подготовленной обороны. Однако положительную роль это сыграло только в первые дни контрнаступления. В последующем (после 8 декабря), когда немецко-фашистское руководство признало необходимость перехода к обороне по всему советско-германскому фронту и отдало распоряжение о заблаговременной подготовке оборонительных сооружений на выгодных рубежах, советские войска столкнулись с проблемой прорыва подготовленной обороны. Так, войска 22-й и 29-й армий Калининского фронта, перешедшие в наступление смежными флангами 18 декабря в направлении г. Старица (юго-западнее Калинина), в течение трех дней не смогли продвинуться вперед. В этой связи Ставка вынуждена была ввести в сражение 39-ю армию, чтобы возобновить наступление в целях окружения и уничтожения основных сил 9-й немецкой армии.
Войска правого крыла Западного фронта с 25 декабря по 7 января 1942 года неоднократно переходили в атаку на рубеже рек Лама и Руза, но прорвать оборону врага так и не смогли. По-прежнему не хватало сил и средств, а сопротивление противника, успевшего создать прочную оборону, существенно возросло. Гитлер в приказе от 3 января 1942 года требовал: «Цепляться за каждый населенный пункт, не отступать ни на шаг, обороняться до последнего солдата, до последней гранаты...».
Действия советских войск в широких полосах, при низких оперативных плотностях, равномерном распределении по фронту сил и средств, а также неглубоком оперативном построении вели к снижению темпов наступления и постепенному его затуханию. Поэтому в ходе контрнаступления командующие войсками фронтов и армии вынуждены были осуществлять перегруппировку соединений первого эшелона, сосредотачивая их усилия на узких участках, что позволило наносить сильные удары по наиболее уязвимым местам вражеской обороны. Таким образом, советское военное командование получило первый опыт создания, при равном соотношении сил, сильных ударных группировок, что обеспечивало превосходство над противником на главных направлениях. В их состав в армии, как правило, входили три-четыре дивизии, во фронте - несколько армий.
В ходе боевых действий решительно искоренялась практика проведения лобовых атак опорных пунктов и узлов сопротивления, приводивших к снижению эффективности ударов, значительным потерям в живой силе и боевой технике. Очаговый характер вражеской обороны позволял широко применять обходы и охваты. При проведении подобного маневра противник, опасаясь остаться в окружении, начинал отходить. В этом отношении характерны действия 16-й армии Западного фронта на истринском направлении. 7 декабря армия частью сил без артиллерийской подготовки перешла в наступление, нанося главный удар в направлении г. Истра. Расчет был сделан на внезапность, однако достичь успеха не удалось. 8 декабря после мощной огневой подготовки части возобновили атаку. В ходе напряженных боев враг, оборонявший Крюково и Каменку, оказался под ударами с флангов и фронта. Поэтому, оставив населенные пункты, он стал поспешно отходить к р. Истра.
Обязательным условием успеха контрнаступления является наличие возможности для своевременного наращивания усилий и поддержания достаточно высоких темпов продвижения войск. Под Москвой это достигалось соответствующим оперативным построением объединений. Во фронтах оно было одноэшелонным с выделением в резерв двух-трех дивизий. Армии имели второй эшелон в составе до двух дивизий. Однако для поддержания стремительных действий этих сил было явно недостаточно. Именно здесь выявилась настоятельная необходимость иметь в составе оперативно-стратегических группировок соединения и объединения бронетанковых войск, обладающие большой ударной силой, высокой маневренностью и самостоятельностью. Они могли бы наносить мощные рассекающие удары, осуществлять стремительные прорывы на большую глубину, проводить маневр на окружение, охватывающий крупные группировки противника, быстро наращивать силу удара и совершать глубокие рейды по вражеским тылам.
Командующие войсками фронтов и армий пытались некоторым образом компенсировать отсутствие бронетанковых соединений (объединений) созданием импровизированных подвижных групп, состоявших из танковых, стрелковых и кавалерийских частей и соединений. Так, подвижная группа 30-й армии Западного фронта состояла из 8-й и 21-й танковых бригад, 46-го мотоциклетного полка и 145-го отдельного танкового батальона. Подобные группы действовали в 16-й и других армиях. Просачиваясь в тыл противника, они громили его штабы и тыловые части, перерезали пути подвоза, эвакуации и отхода войск. Их смелые и решительные удары вселяли в противника страх, приводили к панике и способствовали наступающим с фронта войскам с ходу овладевать важными рубежами и районами.
Учитывая, что гитлеровцы обычно проявляли высокую активность в дневное время, а ночью предпочитали находиться в местах обогрева, в войсках стали создавать специальные отряды для действий ночью. 6 декабря 1941 года в полосе Западного фронта задолго до рассвета передовые батальоны стрелковых дивизий первого эшелона 30-й армии при поддержке танков без артиллерийской подготовки атаковали позиции 1-й танковой, 36-й и 14-й моторизованных дивизий противника в полосе до 60 км и добились успеха.
На завершающем этапе операции в боевых порядках соединений появились передовые отряды. В дивизиях они преимущественно состояли из стрелковых или лыжных батальонов. В ходе наступления, действуя впереди главных сил, они захватывали важные объекты, обеспечивали им возможность маневра, нанесения ударов во фланг и тыл, а также выполняли другие задачи.
Контрнаступление не могло осуществиться и без заблаговременного создания стратегических резервов. Эта работа проводилась задолго до начала операции в соответствии с решением Ставки ВГК о формировании десяти резервных армий. Благодаря принятым мерам, к началу декабря 1941 года на западном стратегическом направлении было сосредоточено до 41 проц. соединений сухопутных войск, до 30 проц. орудий и минометов и до 40 проц. танков, находившихся в действующей армии. Стратегические резервы явились той силой, которая обеспечила перерастание фронтовых контрударов в контрнаступление. Во многом этому способствовало их скрытное сосредоточение. 18 ноября 1941 года генерал-полковник Ф. Гальдер писал: «Фельдмаршал фон Бок, как и мы, считает, что в настоящий момент обе стороны напрягают свои последние силы... Противник тоже не имеет резервов в глубине своего фронта и в этом отношении наверняка находится в еще более худшем положении, чем мы». Даже за три дня до начала контрнаступления он был уверен, что сопротивление советских войск достигло кульминационной точки. Это был очередной крупный просчет гитлеровцев.
Возможно ли подобное в нынешних условиях? На данный вопрос можно ответить положительно. Подтверждением этому являются мероприятия оперативной маскировки, проведенные многонациональными силами антииракской коалиции при подготовке операции зимой 1991 года в зоне Персидского залива. Широко используя средства массовой информации и демонстративные действия, они ввели иракское руководство в заблуждение относительно сроков готовности, создания группировок войск и направлений нанесения ударов. Вопреки распространяемым слухам о готовности объединенных сил только к концу февраля - началу марта, коалиционные войска развернули боевые действия уже в январе. И несмотря на то, что Ирак имел время для подготовки и серьезно готовился к отражению удара, его внезапное нанесение позволило антииракской коалиции захватить стратегическую инициативу.
В Московской битве было немало и упущений, которые отрицательно сказывались на результатах действий войск. В частности, уже в ходе контрнаступления советским командованием неправомерно были завышены возможности своих войск и недооценены способности противника оказать сопротивление. В результате поставленная войскам западного стратегического направления в январе 1942 года задача на окружение и разгром группы армий «Центр» не была выполнена. Не способствовало достижению поставленных целей и необоснованное решение Ставки ВГК ка использование стратегических резервов. В ответственный момент сражения 1-я ударная армия была переброшена на северо-западное направление, а находившиеся в районе Москвы три резервные армии (24, 26-я и 60-я) тоже не были использованы для действий на западном направлении. Не лучшим образом применяли свои резервы командующие войсками фронтов и армий. Введение их в сражение по частям приводило к распылению сил и не давало должных результатов. Видимо, эти ошибки были допущены под влиянием эйфории первоначального успеха в контрнаступательной операции.
Тщательный анализ исторического опыта позволяет выделить и существенные недостатки в использовании соединений и частей видов Вооруженных Сил и родов войск. К примеру, организационное деление авиации на армейскую и фронтовую исключало возможность массированного ее сосредоточения на избранных направлениях. Ее боевое применение, особенно в глубине вражеской обороны, не достигало должного эффекта. Большой разрыв по времени между нанесением авиацией ударов и выходом в данные районы наступавших войск позволяло противнику восстанавливать оборону. Это затрудняло действия сухопутной группировки советских войск. Уже в ходе операции выявилась необходимость организации и проведения непрерывной авиационной поддержки наступления. Эта проблема была решена после принятия соответствующих мер. Вопрос о централизованном использовании авиации во фронте был решен только после создания крупных оперативных авиационных объединений, а также маневренных резервных соединений в виде отдельных корпусов и дивизий резерва ВГК.
Отсутствие у советских войск опыта по разгрому противника в ходе ведения наступательных действий отрицательно сказывалось и на боевом применении артиллерии. Основное внимание уделялось только артиллерийской подготовке. Подчеркнем, что переход войск в контрнаступление был осуществлен после огневого налета продолжительностью 10-15 мин и то не на каждом направлении атаки. Артиллерия рассредоточивалась равномерно по всему фронту. На начальном этапе контрнаступления в условиях неготовности противника к ведению обороны результативность применения артиллерии практически не ощущалась. Необходимость повышения эффективности ее использования была продиктована самой обстановкой, когда противник стал оказывать организованное сопротивление на заранее подготовленных позициях, и удары наших войск не всегда приводили к успеху. Без артиллерийской поддержки и сопровождения пехота не могла успешно решать поставленные задачи. Поэтому в соответствии с указанием Ставки ВГК в январе 1942 года был осуществлен переход от артиллерийской подготовки к артиллерийскому наступлению. Оно предполагало массированное использование артиллерии и непрерывное обеспечение огнем наступавших войск. Первый опыт организации и проведения артиллерийского наступления был получен при прорыве обороны противника на р. Лама соединениями 20-й армии в январе 1942 года.
Нельзя обойти вниманием и проблему использования воздушно-десантных войск. Для содействия войскам Калининского и Западного фронтов в окружении группы армий «Центр» в январе 1942 года Ставкой ВГК было принято решение о проведении воздушно-десантной операции. В соответствии с замыслом в район юго-западнее Вязьмы были высажены части 4-го воздушно-десантного корпуса. Их действия в тылу противника на протяжении почти шести месяцев сыграли важную роль. Однако цели операции достичь так и не удалось. Это обусловливалось главным образом отсутствием должного обоснования задач воздушного десанта и глубины его высадки, несогласованностью сроков десантирования с задачами и возможностями войск, наступающих с фронта. Здесь повторилась уже имевшая место прежде необъективная оценка своих войск и противника. Проведение данной операции требовало более детального анализа этих вопросов. Ошибки были допущены не только при ее планировании. Они просматриваются и в практической подготовке как воздушного десанта, сил обеспечения, так и главных группировок войск Калининского и Западного фронтов, на направлении действий которых предусматривалась выброска десантников. Из-за отсутствия необходимого состава военно-транспортной авиации десантирование было растянуто по времени и исключало внезапность действий. Помимо этого недостаточная профессиональная подготовка летного состава военно-транспортной авиации и отсутствие практического опыта в ряде случаев приводили к выброске сил десанта в незапланированные районы и большому разбросу личного состава. Для его сосредоточения требовалось несколько суток.
Срок проведения операции был выбран неудачно. Она была осуществлена в тот период, когда противник завершил переброску на московское направление крупных сил из Западной Европы. Его группировка в районе Вязьмы была значительно усилена, тогда как наступательные возможности советских войск ощутимо понизились. Не организовывалось должным образом взаимодействие штабов и войск, участвовавших в операции. По сути дела боевые действия воздушным десантом велись без какой-либо поддержки. Ее не было даже тогда, когда артиллерийские средства фронтов имели такую возможность. На проводились истребительно-авиационное прикрытие и авиационная поддержка боевых действий десантников, не имелось и должного их материально-технического обеспечения.
Анализируя события прошлых лет, следует признать, что при всей совокупности недостатков опыт сражений под Москвой содержит в себе немало положительных примеров. Это подтверждено итогами битвы. Основным ее результатом явилось нанесение серьезного поражения войскам группы армий «Центр» - самой многочисленной и наиболее боеспособной группировке вермахта. Только в ходе контрнаступления советские войска нанесли поражение 23 немецким дивизиям. В наступление на Москву немцы бросили три танковые группы из четырех. Их потери в танках были настолько велики, что промышленность фашистской Германии не в состоянии была их восполнить. Еще больший урон противник понес в артиллерийских средствах. О серьезности поражения врага свидетельствует и тот факт, что от прежних должностей были отстранены 35 генералов вермахта. Неудачи немецко-фашистских войск под Москвой значительно подорвали моральный дух их личного состава. Крах операции «Тайфун» рассматривался в стане врага как катастрофа с далеко идущими последствиями. Так, генерал Ф. Гальдер назвал исход битвы за Москву «началом трагедии на Востоке».
Накопленный в ходе контрнаступления под Москвой боевой опыт сыграл важную роль в последующих битвах Великой Отечественной войны. Его основные положения, проверенные на практике, служили теоретическим фундаментом для развития советской военной науки и военного искусства. Некоторые из них, конечно, претерпели изменения, другие же продолжают оставаться актуальными и в современных условиях.
История второй мировой войны 1939-1945. - Т. 4.- М.: Воениздат, 1975.- С. 284.
Сражение между французскими и немецкими войсками на р. Марна летом 1918 года во время первой мировой войны. Упорной обороной 15-17 июля французские войска обескровили германские армии, наступавшие на Париж, и, создав на направлении главного удара превосходство в живой силе, перешли в контрнаступление и отбросили германские армии к р. Эна (Ред.).
Маршал Жуков: полководец и человек. Сборник. - Т. 2. - М.: Изд-во АПН, 1988. - С. 151.
Маршал Г. К. Жуков. Воспоминания и размышления. - Т. 2. - М.: Изд-во АПН, 1990. -С. 245.
Маршал Жуков: полководец и человек. - С. 150.
Битва под Москвой, -М.: Воениздат, 1989.- С. 137.
Битва под Москвой. - С. 153-155.
Битва под Москвой. - С. 289.
