Какая же философия необходима военному руководителю

Военная мысль № 4. 2004г.

Какая же философия необходима военному руководителю?

Полковник в отставке Н.М. ИЛЬИЧЕВ,

доктор философских наук

СТАТЬЯ «Философия и военная наука» Г.П. Белоконева посвящена актуальной проблеме. Автор подчеркивает важную роль научной методологии, возмущается навязыванием пресловутого поперовского метода «проб и ошибок», поддерживает военных теоретиков, настаивающих на том, что главным направлением учебного процесса вузов должно быть стремление учить будущих офицеров умению мыслить, подчеркивает вредность безбрежного плюрализма, забвения диалектики, настаивает на необходимости вооружения военных руководителей ее основными принципами.

Однако, на наш взгляд, некоторые рекомендации автора нуждаются не только в уточнении, но и в опровержении.

Первое. Нельзя разделить утверждение Г.П. Белоконева, что «главным предметом философии на протяжении всей ее истории было и остается изучение всеобщих законов развития мира и форм мышления (диалектики), являющихся выражением объективных и самых глубоких связей и отношений материального мира» (с. 68). А разве любая современная философия имеет своим предметом изучения всеобщие законы материального мира? Скорее всего, это не так. К примеру, экзистенциализм и его последователи вообще игнорируют объективные законы, научное знание, проповедуют иррационализм. Это же относится и к основным объективно-идеалистическим философским течениям.

Не вполне корректно выделять и какой-то «главный предмет философии». Ведь у философии, как, впрочем, и у любой науки - один предмет, включающий главные и неглавные проблемы. Думается, что многие философы прошлого и настоящего обоснованно считали и считают главной проблемой предмета философии - ее основной вопрос

- отношение материи и сознания.

Второе. Нельзя разделить и следующий тезис Г.П. Белоконева:

«...каким все-таки типом мышления надо овладевать военным кадрам

- формально-логическим (чисто рассудочным) или же диалектическим? Ведь третьего не дано! Есть лишь извращенные варианты первого типа - софистика, схоластика, эклектика, догматизм...» (с. 70). Особенно примечательно положение - «третьего не дано!» Это все равно, что рассматривать альтернативу: «Что должен делать человек, чтобы выжить: есть или дышать?» Очевидна некорректность подобной постановки вопроса: ведь питание не исключает, а требует дыхания, как и дыхание невозможно без питания.

Столь же неоправданно и противопоставление двух логик: формально-логической и диалектической. Не сам ли автор, «отвергая» формальную логику, делает это, опираясь на закон исключенного третьего формальной логики. При этом, нарушая последний, впадает как раз в известную ошибку паралогизма. В самом деле, разве не формальная логика раскрывает суть столь необходимых для любой науки определений понятий, их правил, видов? Разве не она дает характеристику сущности деления понятий, правил деления, его видов и т.д., без чего немыслимо не только научное, но и обыденное мышление, да и вообще познание мира?

Там, где не соблюдаются положения формальной логики, подлинно диалектическое мышление становится невозможным. Ведь сначала надо знать, что собой представляет данная вещь, с тем, чтобы потом иметь возможность перейти к изучению происходящих в ней изменений. Так и в области мышления - сначала надо овладеть сведениями относительно форм мышления и производимых с ними операций, чтобы получить возможность приступить к рассмотрению этих форм мышления в их историческом развитии, в их взаимосвязях и переходах. Формальная логика обеспечивает определенность, стройность, ясность, последовательность мышления. А без этого мышление как логический процесс невозможно. При несоблюдении законов логики теряется истинность мысли и, наоборот, ложная мысль будет и логически несостоятельна. Сознательное применение законов логики обеспечивает самоконтроль в процессе мышления, критическую проверку его выводов и тем самым предохраняет от ошибок. Это, естественно, повышает логическую культуру мысли и способствует росту активности сознания.

Третье. Вызывает возражение и такое утверждение Г.П. Белоконева:

«Философия находит и объясняет: как и при помощи каких логических средств та или иная наука постигает истину о своем предмете исследования. Непонимание этого привело философию на путь формализма и верхоглядства, а частные науки лишило подлинно научной методологической основы» (с. 68). Неужели при изучении каждой проблемы науки любой исследователь должен обращаться к философу за рекомендациями о том, какие логические средства надо использовать в каждом случае? На самом же деле командир вооружается общенаучной философской методологией, а затем самостоятельно, с учетом данной конкретной ситуации применяет ее.

Так, по свидетельству Гегеля, Александр Македонский признавался, что его вторым отцом был Аристотель, который научил будущего полководца передовой методологии того периода. Но разве это означает, что по каждому конкретному случаю, полководец обращался к философу? Нет, конечно! Он применял положения философии Аристотеля, исходя из наличной ситуации, опираясь на свои военные знания и опыт. Конечно, философы могут участвовать в разрешении отдельных фундаментальных проблем той или иной науки. Так было, к примеру, при анализе соотношения неопределенностей в физике, при установлении связи вооруженной борьбы и политики, объективного и субъективного в деятельности военного руководителя, т. е. тех философских проблем, решение которых невозможно усилиями только специалистов частной науки. Основными же функциями философии в отношении частных наук считаются следующие: научная философия формулирует наиболее общие принципы, категории и законы, в которых сконцентрирован опыт взаимодействия человеческого общества с природным миром, способствует частным наукам в определении своего предмета; опора на передовую философию позволяет предвосхитить некоторые научные открытия; научная философия разрабатывает категории, понятия логики научного исследования, выявляет соотношение теории и методов научного познания; применение положений научной философии способствует успешному решению философских проблем, возникающих в процессе развития частных наук и т.д.

Четвертое. Из вышесказанного вытекает спорность и такого утверждения автора: «Беда военных наук, что они помимо решения своей непосредственной задачи - разработки с учетом новых условий проблем военной стратегии, оперативного искусства и тактик? - вынуждены заниматься вопросами, в одинаковой мере относящимися ко всем наукам, т.е. исследовать законы познающего мышления» (с. 69). Тут проступает этакий философский аристократизм. даже снобизм, выражающийся в фактическом запрете не философа «совать свой нос» в «философский огород». Однако развитие философии опровергает этот «заслон». Офицер Декарт стал великим философом, и Винер - «отец кибернетики» - собирал представителей различных наук, чтобы совместно найти решение интересующей его проблемы. А сколько военно-философских проблем стремился выяснить Л.Н. Толстой только в «Войне и мире»? Поэтому не бедой, а достижением, заслугой станет деятельность военного руководителя, направленная на исследование назревших военно-философских проблем.

Пятое. Нельзя согласиться с Г. П. Белоконевым и в том, что «всякое единичное есть особая форма общего, а общее суть единство особенного и единичного, их синтез. Общее существует в единичных формах, расчленяется на отдельные образования» (с. 68). Ведь единичное - не особая форма общего, а совокупность, единство общих свойств, представленных в одном предмете. Например, курсант Иванов как единичное включает такие общие качества, как дисциплинированность, патриотизм, обладание научным мировоззрением, бдительность, отличное знание оружия и боевой техники и т.д. Поэтому-то и некорректно говорить, что общее расчленяется на отдельные образования. На какие же отдельные образования, к примеру, расчленяется такое общее качество курсанта, как «бдительность»? Думается, диалектика единичного и общего заключается, прежде всего в том, что единичное и общее представляют собой единство противоположностей, взаимно исключающих и дополняющих друг друга. Любой бой, любое сражение есть диалектическая связь единичного и общего. Так, военное искусство, проявившееся в действиях наших командиров в Курской битве, содержит в себе одновременно и единичное, присущее только этой битве, и общее, характерное для советского военного искусства в Великой Отечественной войне. В этом же примере просматривается переход общего в единичное и наоборот : ведь, с одной стороны, военное искусство, проявившееся в действиях командиров Красной Армии под Курском (единичное), возникло на базе отечественного военного искусства (общее), а с другой - то положительное в руководстве войсками, которое рождено в ходе Курской битвы, в свою очередь вошло в арсенал советского военного искусства и обогатило его. Таким образом, сначала общее перешло в единичное, а затем единичное - в общее.

Шестое. Некорректная трактовка общего, особенного и единичного отрицательно повлияла на трактовку автором отношений философских, общенаучных и специальных методов познания. По его мнению, наличие общенаучных и частных методов есть лишь использование «в особой форме общих (диалектических) принципов, где тот или иной закон (прием) познания приобрел доминирующее значение. То же можно говорить и о методах отдельно взятых частных наук» (с. 68-69). Автор, по сути дела, настаивает, что все имеющиеся методы являются философскими, всеобщими. Однако не

всякая философия признает диалектику, да и среди признающих, узаконивающих ее имеются «теоретики», допускающие ее только в духовной сфере (Ж.П. Сартр и другие). Кроме того, никак нельзя причислять к философским такие частнонаучные методы, как метод «меченых» атомов, метод «черного ящика», командно-штабные учения и т.д.

Итак, какая же философия нужна военной науке? Ответ, видимо, однозначен: передовая в каждую историческую эпоху. Во времена Александра Македонского такой была система философских взглядов Аристотеля, которая и обогащала полководческое искусство того времени. В свое время передовые военно-теоретические взгляды Клаузевица были оплодотворены диалектическими идеями Гегеля. Ныне мощной духовной силой, необходимой современному военному искусству, является научная философия, включающая как материалистическую диалектику, так и формальную логику.

Военная мысль. 2002. № 5. С. 67-71.