Проблемы современной системы военного управления и пути ее совершенствования с учетом новых оборонных задач и изменений характера будущих войн

«Военная мысль» №5.2004г.

Проблемы современной системы военного управления и пути ее совершенствования с учетом новых оборонных задач и изменений характера будущих войн

С.Б. ИВАНОВ

Министр обороны Российской Федерации

ДАЛЬНЕЙШЕЕ развитие Вооруженных Сил Российской Федерации, создание профессиональной армии XXI века невозможны без военной науки, стоящей на высоте самых современных требований.

Руководство Министерства обороны всегда уделяло и продолжает уделять внимание научному обоснованию планов военного строительства и развития, широкому привлечению мощного потенциала крупнейших центров военной науки Академии Генерального штаба, других военных академий и военно-учебных заведений, научно-исследовательских учреждений, Института военной истории.

В то же время в военной науке, к сожалению, присутствуют как общая ведомственная замкнутость, так и наличие жестких внутренних границ между разными направлениями военной науки, отдельными военно-научными учреждениями, в том числе и по признаку принадлежности к разным видам и родам войск.

Это в корне неверно: современный этап развития науки вообще характеризуется интеграцией усилий ученых, работающих в различных сферах. Самые продуктивные исследования сегодня ведутся в смежных областях, именно на границах разных научных интересов и дисциплин совершаются в наше время великие открытия и достигаются самые эффектные результаты. И это особенно ощущается в развитии военной науки, которая должна вбирать в себя достижения различных отраслей знания.

Поэтому появление такой общественной организации, как Академия военных наук, сыграло важную роль в решении насущно необходимой задачи интеграции военно-научной деятельности. Хотел бы выразить руководству и всем членам Академии военных наук искреннюю благодарность за проделанную работу и надеюсь на их помощь в решении задач, поставленных перед нами Президентом страны.

Год назад я участвовал в заседании академии, посвященном анализу облика будущих войн. На сегодняшнем заседании мы рассматриваем проблемы совершенствования системы военного управления. Это абсолютно логично, ведь именно характер будущей войны выставляет требования к структуре и функционированию военной организации государства, в том числе Вооруженных Сил, и определяет, какой должна быть система военного управления. Однако должен сказать, что далеко не все было сделано для того, чтобы понять и, если хотите, предугадать характер будущей войны. Недопустимо мало изучаются конфликты и войны современности. В том числе это советский и американский опыт в Афганистане, операция НАТО в Югославии, две войны в Ираке. Каждый из этих конфликтов не похож на другой, имеет свою собственную динамику развития и особенности протекания. Задача военной науки сегодня вскрыть их общие закономерности, чтобы стало возможным обоснованное прогнозирование характера войн будущего и эффективное военное планирование.

В то же время у нас постепенно стал формироваться взгляд на конфликты будущего через призму контртеррористической операции в Чечне. Это понятно многие наши командиры и начальники прошли горнило этого конфликта, именно там они получили опыт управления войсками и организации взаимодействия с другими силовыми структурами в особых условиях антитеррористической операции. Но мы сами не заметили, как постепенно наше мышление зафиксировалось преимущественно на тактическом уровне.

Не надо забывать о том, что существуют оперативный и стратегический уровни, работа на которых требует колоссальных знаний и навыков. В результате абсолютизации опыта операции в Чечне, как мне кажется, сегодня уделяется недостаточное внимание подготовке штабов к ведению армейских и фронтовых операций.

В частности, в последнее время появились несравненно более высокие требования к оперативности и гибкости управления. Мы все наблюдали в ходе недавних вооруженных конфликтов, как один из участников, захватив инициативу в самом начале конфликта, уверенно доводит дело до военной победы. Способность обеспечивать управление в режиме реального времени компенсирует недостатки ранее разработанных планов и огрехи в боевой подготовке войск. Успех американцев в Ираке во многом был обусловлен тем, что они смогли быстро и эффективно управлять подразделениями, частями и соединениями. Как говорил величайший китайский военный теоретик Сунь-Цзы, «война любит победу и не любит продолжительности».

Нуждается в настоятельном изучении и творческом развитии еще одно явление. Речь идет о принципиальном стремлении американцев достигать своих целей в Югославии, Ираке и Афганистане без решительных боевых столкновений. Напомню в связи с этим еще одно изречение Сунь-Цзы: «Величайший полководец добивается победы, не сражаясь». Мы должны признать, что к настоящему времени военная наука не выявила четкого обобщенного типа современной войны и вооруженного конфликта. Поэтому Вооруженные Силы Российской Федерации и высшие органы военного управления должны быть готовы к участию в военном конфликте любого типа.

Исходя из этого, нужно ответить на вопрос: как сделать систему военного управления максимально гибкой и способной реагировать на любые угрозы военной безопасности России, которые могут возникнуть в современном мире.

Как министр обороны, вижу одной из наиболее насущных задач создание новых подходов к управлению Вооруженными Силами и взаимодействию различных силовых структур. И с этой точки зрения первостепенным является вопрос функционирования высших управленческих структур в военной сфере.

В последнее время на этом направлении были сделаны определенные шаги. В частности, подписан Указ Президента от 10 сентября 2003 года № 1058, в соответствии с которым Министерство обороны через Генеральный штаб обеспечивает координацию действий всех силовых структур, имеющих военную компоненту.

Сейчас, конечно, на повестку дня выходят совершенно новые требования к системе управления войсками, и в особенности к системе планирования их боевого применения.

Попробую сформулировать основные требования, которым должна соответствовать выстраиваемая система военного управления:

• подведомственный характер, т.е. способность воспринимать стоящие перед военной организацией задачи в русле общегосударственных приоритетов в сфере национальной безопасности в широком понимании этого термина, включая, в частности, экономику;

• оперативность, т.е. способность обеспечивать управление силами и средствами в режиме реального времени (или близком к нему) и корректировать планы боевого применения в зависимости от реально складывающейся ситуации;

• управленческая гибкость, т.е. готовность системы эффективно обеспечивать ведение боевых действий любого типа и на любом театре военных действий, где присутствуют национальные интересы России;

• комплексность, т.е. учет всех факторов (включая и несиловые), формирующих обстановку, в которой выполняются поставленные перед военной организацией задачи;

• ресурсная эффективность, т.е. способность оперативно и корректно нацеливать на выполнение поставленных задач все имеющиеся материальные и нематериальные ресурсы;

• боевая устойчивость, т.е. способность действовать в кризисных с точки зрения военной ситуации условиях, в том числе и в условиях применения противником средств поражения по системе военного управления;

• управленческая устойчивость, т.е. способность обеспечивать поступательное развитие военной организации государства в изменяющихся социально-исторических и экономических условиях;

• научно обоснованный характер, т.е. обоснованность вырабатываемых прогнозов развития военно-политической ситуации и планов применения Вооруженных Сил на основании тщательного изучения собственного и зарубежного военного опыта.

Повторю еще раз то, о чем неоднократно говорил: период коренной перестройки и кардинального реформирования Вооруженных Сил завершен, и мы переходим к нормальному военному строительству. А это значит, каждый орган в системе управления военной организацией России должен четко и однозначно занять свое место.

Эффективность военного управления обеспечивается существованием Министерства обороны как высшего органа военного управления и Генштаба как структуры Министерства обороны, отвечающей за стратегическое планирование и управление войсками в военное время.

Хотел бы особо остановиться на тех функциях Министерства обороны, на которых должен сконцентрироваться Генеральный штаб как интеллектуальный центр системы военного управления:

• выявлять на максимально ранней стадии развития возможные военные угрозы безопасности России, готовить предложения по методике их нейтрализации;

• изучать опыт боевого применения вооруженных сил в конфликтах, выявлять новые военные и военно-технические тенденции;

• готовить планы боевого применения Вооруженных Сил и иных силовых структур в различных типах вооруженных конфликтов;

• обеспечивать совершенствование подходов к формам и методам боевого применения Вооруженных Сил на основе изучения опыта вооруженных конфликтов современности;

• вырабатывать предложения по тактико-техническим характеристикам новой боевой техники, исходя из оценок военно-политической обстановки и прогноза наиболее вероятных типов угроз, с которыми может столкнуться Россия;

• обеспечивать проведение командно-штабных, общевойсковых и специальных учений, вырабатывать сценарии проведения подобных учений с учетом современного опыта военных действий;

• отрабатывать систему оперативного взаимодействия между Вооруженными Силами и иными силовыми структурами России в ходе вооруженных конфликтов;

• готовить предложения по совершенствованию положений Военной доктрины для Министерства обороны.

Таким образом, Генштаб в полной мере должен стать органом, который полностью соответствовал бы знаменитому определению Маршала Советского Союза Б.М. Шапошникова «мозг армии».

Сейчас многие упрекают руководство Генерального штаба в том, что оно чрезмерно много занимается администрированием и вопросами текущего управления войсками. Должен со всей определенностью сказать это несправедливо. Генеральный штаб до недавнего времени действовал в соответствии с теми реалиями, которые складывались в стране и в Министерстве обороны. А они, прямо скажем, были неблагоприятными. И Генштабу для того, чтобы обеспечить выживание Вооруженных Сил, действительно приходилось брать на себя избыточные административные и управленческие функции, вероятно, порой в ущерб основным задачам классического Генерального штаба. Но такова была ситуация, и мы во многом обязаны именно Генштабу тем, что наши войска сохранили боеспособность и боеготовность.

Считаю, что современная обстановка требует всемерного укрепления роли Генерального штаба. Однако это укрепление должно происходить в первую очередь путем гораздо более четкого определения функций и задач, стоящих перед высшими органами военного управления.

Очевидно, что в первую очередь в значительном укреплении нуждаются Главное оперативное управление, Главное организационно-мобилизационное управление, Главное разведывательное управление. Только за счет поднятия работы этих интеллектуальных составляющих на качественно новый уровень Генеральный штаб может быть «мозгом армии».

Нелишним будет здесь вспомнить опыт Великой Отечественной войны, когда советский Генеральный штаб смог успешно выполнять свои функции только после того, как Ставка сумела сосредоточить его деятельность на определении общей стратегической линии, планировании военных операций, общем руководстве их проведением, освободив от избыточных управленческих функций. Процитирую Маршала Советского Союза А.М. Василевского: «Освобождение Генерального штаба от непосредственного участия в укомплектовании и формировании войск Красной Армии, от управления Тылом вооруженных сил ...позволило ему сосредоточить основное внимание на оказании Верховному Главнокомандующему помощи в решении оперативно-стратегических вопросов».

И сегодня, в нынешней непростой ситуации, мы не имеем никакого права растрачивать мощнейший организационный и интеллектуальный потенциал Генерального штаба на решение второстепенных вопросов.

За время пребывания на посту министра обороны я уже смог убедиться в том, что Генеральный штаб у нас не только вырабатывает основные решения по вопросам военной безопасности государства, строительства и развития Вооруженных Сил, но также вынужден заниматься их претворением в жизнь, контролем конкретных мероприятий, самой разнообразной текущей деятельностью. Это объективно снижает эффективность работы и приводит к тому, что прекрасные идеи далеко не всегда воплощаются в лучших результатах.

Для того чтобы успешно решать расширенный спектр задач в сфере военного планирования, Генеральный штаб должен быть освобожден от несвойственных ему функций, которыми он был перегружен в последние годы. Функция стратегического планирования и без того исключительно масштабна и многоаспектна. Перегруженность распорядительными обязанностями и управлением обеспечивающими организациями «заталкивает» Генштаб в русло текущей управленческой рутины, тогда как специалистам высочайшей квалификации, сосредоточенным в Генштабе, требуется каждодневно заниматься вопросами стратегии и оперативного искусства.

Разумеется, все это невозможно без воспитания современного штабного офицера с соответствующим уровнем интеллекта и профессионализма. В дореволюционный, а затем и в советский периоды была создана высокопрофессиональная и эффективная школа штабной мысли и оперативного управления войсками. Однако за последние годы многое было утрачено, в целом ситуация более чем серьезная.

Некоторые говорят: опыт управления войсками в реальных боевых ситуациях дает больше, чем годы работы в штабах и обучения в академиях. Это опасная иллюзия. Штабная работа предполагает особые подходы, специфический уровень знаний, знание новых военных и управленческих технологий. Опыт управления войсками при всей его ценности не может заменить штабную культуру.

Раз мы говорим о подготовке к войнам будущего, необходимо срочно заняться подготовкой штабного специалиста будущего. Мы должны на новом качественном уровне возродить традиционную российскую военную элиту офицеров Генерального штаба. Эти офицеры должны иметь особую профессиональную подготовку и овладевать всеми достижениями современной военной и технической мысли.

В заключение хотел бы обратить ваше внимание на один принципиально важный момент. Какие бы дискуссии мы ни вели, какие бы концепции ни выдвигали, необходимо помнить, что в- военной организации есть одна непреложная константа: принцип единоначалия и единства военного управления. Вооруженные Силы остаются таковыми только до тех пор, пока господствует этот принцип и обеспечивается жесткая вертикальная структурированность командования.

Нарушение этого принципа всегда создавало разнобой в руководстве военным строительством, вносило сумятицу в управление войсками и порождало склоки, интриги, безответственность за поручаемые дела. Мы уже это проходили в новейшей истории.

Был такой характерный период и в истории дореволюционной Российской армии, когда с июня 1905 года по декабрь 1908 года начальник Генерального штаба был подчинен непосредственно верховной власти с правом личного доклада императору. В конечном итоге это дезорганизовало деятельность всего военного ведомства и дискредитировало здравую идею разделения полномочий органов военного управления. Рациональная «прусская» модель военного управления оказалась неэффективной при механическом переносе на российскую почву. В результате в конце 1908 года Россия вернулась к централизованной системе управления военной организацией.

Считаю, что пора на высоком научном уровне осмыслить возникшую на определенном этапе ситуацию и предложить обновленную, более эффективную систему управленческих отношений в Министерстве обороны, учитывая особую роль Генерального штаба, причем как в структуре Министерства обороны, так и в целом в военной организации страны.

Я считаю, что к этой работе должен быть подключен самый широкий круг военных ученых, Академия Генерального штаба, Академия военных наук, с тем чтобы у нас появились конкретные научно обоснованные предложения, которые могли бы быть рассмотрены в Министерстве обороны.

Полагаю, что обсуждаемая сегодня тема весьма актуальна. Обращаю ваше внимание на то, что вся работа в Министерстве обороны в этом направлении должна вестись в русле развернувшегося реформирования системы государственного управления Российской Федерации. Сегодня я озвучил лишь самые основные тезисы. Уверен, что далее мы должны конкретизировать их в соответствии с положениями «Актуальных задач развития Вооруженных Сил Российской Федерации», одобренных Президентом Российской Федерации Верховным Главнокомандующим Владимиром Владимировичем Путиным.

Выполнение всех обозначенных задач потребует больших усилий и от Генерального штаба, и от военно-научных заведений, военно-научных учреждений, и от Академии военных наук. Надеюсь на вас, на ваш опыт, знания и творческий потенциал.

А. В. КВАШНИН

Начальник Генерального штаба ВС РФ генерал армии

ПРЕЖДЕ ВСЕГО, я хотел бы поприветствовать уважаемое собрание Академии военных наук, представителей других научных организаций и оборонной промышленности.

На современном очень сложном этапе строительства ВС России роль военной науки еще более возрастает. За девять лет своего существования Академия военных наук показала себя авторитетным общественным объединением, вносящим весомый вклад в решение важнейших вопросов военной безопасности государства. За эти годы значительно выросло ее влияние в проведении системных исследований по военной проблематике гуманитарных и естественных отраслей науки.

Как нет настоящего без прошлого, а будущего без настоящего, так теория и практика не могут существовать друг без друга. Отдельно теория и от-

дельно практика мертворожденное дитя. Только в единстве теории и практики я вижу главный двигатель науки, залог обеспечения безопасности и обороны страны.

В обеспечении этого единства огромная роль принадлежит нашим военным ученым. Среди участников конференции 530 докторов военных, политических, экономических, технических и других наук, 55 заслуженных деятелей науки РФ, 75 участников лауреатов различных государственных премий. Сегодня здесь присутствует, по существу, вся элита нашей оборонной науки, представляющая не только Москву, но и другие регионы страны.

В своем выступлении я хотел бы остановиться на некоторых аспектах обеспечения обороноспособности Российской Федерации.

В современных условиях оборонную безопасность России придется строить, исходя прежде всего из совершенно нового характера военных опасностей и угроз, активно формирующихся в результате изменений в геополитической обстановке начала XXI века. Эти угрозы можно условно рассматривать по трем уровням: глобальному, региональному и локальному.

Представляется, что наиболее важными критериями понимания и оценки происходящих в мире процессов могут быть:

а) уровень экономического развития субъекта в целом и состояние его финансовой системы;

б) обеспеченность сырьем и природными ресурсами, и в первую очередь топливно-энергетическими, а также другими, в том числе и интеллектуальными, ресурсами;

в) как следствие двух показателей уровень социального благосостояния народа.

На основе этих критериев можно с достаточной степенью надежности оценить состояние тех или иных субъектов международной политики, выделить наиболее существенные факторы, влияющие на их поведение, спрогнозировать направленность их геополитических и военно-политических устремлений, а, следовательно, тенденции развития глобальной и региональной конфликтности. Очевидно, например, что ресурсная недостаточность, нестабильность в экономике, разбалансированность финансовой системы, острые социальные и демографические проблемы создают предпосылки возникновения или обострения уже существующих опасностей и угроз, как внутренних, так и внешних, и не в последнюю очередь в военной сфере.

Сейчас мировое сообщество представляет собой достаточно сложную, постоянно изменяющуюся систему, в которой исторически сложились и оказывают наиболее значимое влияние на ход мировых и региональных процессов несколько крупных субъектов, к которым применимо понятие «центр силы». Мы считаем, что в настоящее время наряду с другими странами и коалициями наиболее мощными центрами силы являются США и объединенная Европа. Для них характерно наличие высокоразвитой экономики, эффективной высокотехнологичной информационной индустрии, концентрация наиболее влиятельных транснациональных финансовых структур, а также высокий и пока недостижимый для всех остальных регионов мира уровень жизни населения.

С каждым годом все большую силу набирает «единая» Европа (по определению В.И. Ленина «Соединенные Штаты Европы»). Де-факто это конфедеративное государство с едиными валютой, финансово-экономической системой, законами, таможенным, пограничным и другими пространствами, парламентом, а в будущем и правительством. Главная проблема, с которой постоянно сталкиваются и будут сталкиваться европейские страны, является недостаток природных ресурсов. Европа серьезно зависит от импорта многих видов сырья, прежде всего углеводородного, являясь при этом главным его потребителем в мире.

Другими центрами силы, имеющими свои специфические черты, являются Китай, Индия и Япония.

Для Китая характерна динамично развивающаяся экономика. Но имеющиеся сложные демографические, этнорелигиозные и другие социальные проблемы, связанные, прежде всего с огромной численностью населения страны, представляют огромную угрозу для общей стабильности общества.

В условиях нарастающего дефицита природных ресурсов и повышения уровня потребления населения целью политики Китая будет обеспечение приемлемых условий жизни стремительно растущего населения.

Индии приходится сталкиваться практически с теми же проблемами, что и ее северо-восточному соседу. Особую напряженность обстановке в регионе придает непрекращающийся индо-пакистанский конфликт, который при определенных условиях может привести к войне с применением оружия массового поражения.

Япония обладает мощной финансово-экономической базой. Экономика страны развивается при слабой национальной ресурсной базе и зависимости от импорта основных видов ресурсов и имеет ограниченные возможности в производстве вооружения и военной техники (ВВТ). Вместе с тем она обеспечила свои вооруженные силы современными видами вооружений.

Наконец, все более очевидным становится формирование влиятельного центра силы, включающего группу государств Ближнего и Среднего Востока, а также некоторые страны Северной Африки (Арабского Магриба). Большинство из них обладает огромным топливно-энергетическим потенциалом при однобоко развитой экономике, которая ориентирована преимущественно на добывание и транспортировку ресурсов для Запада.

Каково же место России в этом раскладе сил? Несомненно, Россия с ее уникальным геостратегическим положением, занимая 1/7 часть суши, также представляет один из центров силы глобального, а не регионального масштаба. Не входя, по сути, даже частично ни в один из регионов мира, ни в один из существующих центров силы, она сама является таким центром. Занимая центральную часть Евразийского континента, имея выходы к трем океанам, она объективно играет роль геополитического моста и посредника в отношениях между странами Европы и Азии, влияет на содержание экономических, политических, военных и культурных процессов в этих частях света. Россия с ее огромным пространством имеет все возможности для активного и эффективного участия в международной интеграции и воздействия на глобальные политические процессы, на жизнь планеты в целом. Поэтому для нее оптимальной может быть только многовекторная, взвешенная, ориентированная в будущее политика.

Но для Российской Федерации характерна одна особенность, оказывающая значительное влияние на все аспекты обеспечения безопасности государства. В современной территориально-географической конфигурации в стране резко контрастируют ее европейская часть, Дальний Восток и Крайний Север. Если в европейской части сосредоточено 7075% производственных мощностей и людских ресурсов, то за Уралом в основном располагаются источники сырья и объекты топливно-энергетической базы. При сохранении нынешней демографической ситуации население Российской Федерации к 2050 году может составить всего 112 млн. человек, а это влечет за собой дополнительные угрозы экономической и военной безопасности.

Важно отметить, что обеспечение безопасности и обороны страны это не только дело государства. Это дело всех его граждан. Как записано в ст. 59 Конституции РФ, «защита Отечества является долгом и обязанностью гражданина Российской Федерации». При этом деятельность всех государственных структур, всех граждан по обеспечению обороноспособности и безопасности России должна осуществляться, исходя из принципа «чужой земли нам не надо, а свою не отдадим».

Государства во взаимоотношениях друг с другом выступают в качестве союзников, партнеров, нейтралов, конкурентов, противников. Под противником понимается противостоящее государство, которое достижение своих целей по отношению к другому государству осуществляет насильственным вооруженным путем. Необходимо прилагать усилия к смещению характера отношений в этой системе координат в более благоприятную область. Предупредительно-профилактическими мерами противников надо «превращать» в конкурентов, конкурентов в нейтралов, нейтралов в партнеров, а партнеров в союзников. Подобная задача не является неразрешимой, важна система последовательных и настойчивых действий во внешней и внутренней политике, которая могла бы опираться на экономическое могущество, социальную стабильность и соответствующую задачам военную мощь и потенциал Вооруженных Сил.

В целом следует подчеркнуть, что геополитическая обстановка в начале XXI века складывается таким образом, что на смену «холодной войне» пришли укрепление доверия и расширение межгосударственного и военного сотрудничества, а это способствовало значительному снижению угрозы развязывания крупномасштабной, в том числе ядерной, войны.

Но после событий 11 сентября 2001 года в США, трагических событий в Москве в октябре 2002 года и летом 2003 года, всем стало ясно, что народилась война совершенно иного характера война с международным терроризмом.

Учитывая сложный и разнообразный спектр угроз и вытекающих из них оборонных задач, очевидно стало и то, что вопросы обороны страны теперь не могут сводиться только к мерам военного характера. Они должны решаться в более широком государственном плане.

К сожалению, в печати, в заявлениях некоторых политиков часто и неадекватно его смыслу употребляется слово «война». Говорят: война «финансовая», «экономическая», «информационная» и т.д. Некоторые утверждают, что против России уже идет «третья мировая война». Да, борьба, соперничество, конкуренция в различных сферах всегда были и будут. Но не всякая борьба, противостояние, тем более в мирное время, являются войной. Война особое состояние общества, отношений между государствами. Война начинается с началом военных действий и заканчивается с их прекращением. Война ведется не только вооруженными, но и экономическими, информационными и другими невоенными средствами. Но главное отличие состояния войны заключается в том, что и эти вроде невоенные формы борьбы приобретают насильственный характер.

Известно, что политические меры могут быть эффективны лишь в том случае, если они опираются на достаточную военную силу. Мир так устроен, что в нем считаются лишь с сильными, слабых не любят, с ними не считаются даже те страны, которые называют себя цивилизованными. Поэтому любой бездумный пацифизм в данной ситуации выглядит неадекватным существующим угрозам, которые в настоящее время приобрели качественно иной характер и, главное, способность к стремительной трансформации. Как говорится, «от любви до ненависти один шаг». Наша страна, прошедшая через множество войн, в том числе в прошлом веке через две самые кровопролитные мировые, должна помнить уроки истории.

Поэтому одним из важнейших стратегических приоритетов России является обеспечение ее оборонной безопасности, а в более широком аспекте национальной безопасности. Для этого мы имеем военную силу, количественно-качественные параметры которой, несмотря на все трудности переживаемого этапа, адекватны современным угрозам и заставляют многих, в том числе и ведущие страны мира, с ней по-прежнему считаться. Мы имеем четкую систему нейтрализации таких угроз, включающую разработанную систему теоретических положений по применению военной силы на стратегическом, оперативном и тактическом уровнях, а также уникальный опыт реального применения этой силы в самых различных условиях от крупномасштабных войн до вооруженных конфликтов локального масштаба, в том числе и внутреннего характера.

В настоящее время на передний план выдвинулась проблема придания Вооруженным Силам такого качества, чтобы они, являясь менее обременительными для экономики, обладали достаточной для решения возложенных на них задач боеспособностью. Я подчеркиваю слово «задач», так как все строительство всей системы безопасности и обороны страны должно осуществляться в последовательности: анализ и прогноз глобальных процессов, выявление угроз военной безопасности, определение задач Вооруженных Сил, принятие конкретных решений по параметрам военной силы, ее применению, содержанию и направлениям военного строительства.

Исходя из анализа и прогноза угроз безопасности Российской Федерации, ее Вооруженные Силы должны быть готовы к прямому участию в любых военных конфликтах (в вооруженных конфликтах, в локальной, региональной и крупномасштабной войнах). Поэтому мы уже их так структурируем, чтобы в их составе имелись Силы общего назначения, Стратегические силы сдерживания, в видах и родах войск ВС соединения и части постоянной готовности, стратегические резервы.

Для выполнения задач в вооруженных конфликтах, видимо, будет достаточным привлечение соединений и частей постоянной готовности и частей специального назначения, способных выполнять поставленные задачи немедленно, практически «сиюминутно».

Локальная война может вестись группировками войск (сил), развернутыми в районе конфликта, с их возможным усилением за счет переброски дополнительных сил и средств с других направлений и проведения стратегического развертывания Вооруженных Сил. При определенных условиях локальная война может перерасти в региональную или крупномасштабную войну.

Для ведения региональной войны потребуется дополнительное развертывание Вооруженных Сил и экономики, высокое напряжение всех сил государств-участников. В случае участия в ней государств, обладающих ядерным оружием, либо их союзников региональная война будет характеризоваться угрозой перехода к применению ядерного оружия.

Крупномасштабная война потребует мобилизации всех имеющихся материальных ресурсов и духовных сил государств-участников.

Я еще раз подчеркиваю, что современное российское военное планирование, основанное на реалистичном понимании современных ресурсов и возможностей РФ, исходит из того, что Вооруженные Силы совместно с другими войсками Российской Федерации должны быть готовы к отражению нападения и нанесению поражения агрессору, ведению активных действий (как оборонительных, так и наступательных) при любом варианте развязывания и ведения войн и вооруженных конфликтов, в условиях применения противником современных и перспективных боевых средств поражения.

При этом Вооруженные Силы России к 2016 году должны быть способны:

• в мирное время и в чрезвычайных ситуациях, сохраняя потенциал стратегического сдерживания и выполняя задачи поддержания боеготовности, войсками (силами) постоянной готовности без проведения дополнительных мобилизационных мероприятий успешно решать задачи одновременно в вооруженной конфликтной ситуации, а также осуществлять миротворческие операции как самостоятельно, так и в составе многонациональных контингентов;

• в случае обострения военно-политической и военно-стратегической обстановки обеспечить стратегическое развертывание ВС РФ и сдерживать эскалацию обстановки за счет Стратегических сил сдерживания и маневра силами постоянной готовности;

• в военное время наличными силами отразить воздушно-космическое нападение противника и с учетом стратегического развертывания решать задачи в локальной войне без применения ядерного оружия.

Для решения поставленных задач создаются группировки войск (сил), основу которых составляют соединения и воинские части постоянной готовности, а также эшелоны постоянной готовности соединений и воинских частей сокращенного состава видов ВС, родов войск и специальных войск. При этом основным компонентом являются общевойсковые соединения и воинские части, а также высокоточные ударные огневые комплексы других видов ВС РФ.

Хочу особо подчеркнуть, что в современных условиях операции и боевые действия приобретают межвидовой, межродовой характер.

Основной целью строительства и развития ВС РФ до 2016 года необходимо определить повышение возможностей Вооруженных Сил по формированию на избранных стратегических направлениях объединенных группировок войск (сил), способных гарантированно парировать современные и возможные в будущем военные угрозы России в условиях жестких ресурсно-экономических ограничений.

Достижение выбранной цели требует от нас дальнейшего всестороннего и более тщательного развития функциональных компонентов Вооруженных Сил, таких, как Стратегические силы сдерживания и База мобилизационного развертывания.

Как сегодня, так и в ближайшей перспективе мы предполагаем, что Стратегические силы сдерживания будут включать в себя стратегические ядерные силы (СЯС), часть сил общего назначения (соединения и части постоянной готовности), Космические войска, соединения и части ядерного и всестороннего обеспечения. В целом стратегическое сдерживание будет основываться на способности наземных, авиационных и морских СЯС в ответных действиях нанести ущерб нападающему, размеры которого поставили бы под сомнение достижение целей возможной агрессии.

Для управления группировками Стратегических сил сдерживания и Сил общего назначения создана и функционирует система управления ВС РФ, имеющая различные контуры управления.

Общевойсковая система управления всегда является системообразующей и основной. Остальные подсистемы (РВиА, ПВО, ВВС и др.) выступают в качестве взаимодействующих, обеспечивающих, с одной стороны, реализацию алгоритма работы общевойскового командующего (командира), а с другой непосредственное управление подчиненными силами и средствами в целях максимального использования их боевых возможностей в масштабе времени, близком к реальному.

Управление должно быть организовано как по «вертикали», так и по «горизонтали». Это значит, что управление войсками (силами) осуществляется сверху донизу от Верховного Главнокомандующего, министра обороны и Генерального штаба до солдата (матроса), а управление оружием на каждом уровне (стратегическом, оперативно-стратегическом, оперативном и тактическом).

Высокое качество управления во многом зависит от алгоритма работы командира, важнейшей задачей которого является определение замысла боя, включающего способы и последовательность разгрома противника, распределение сил и средств (боевой порядок), направление сосредоточения основных усилий, скрытность и обман противника.

При этом необходимо отметить, что на всех уровнях должна осуществляться защита своих войск (сил) с одновременным противодействием силам и средствам противника.

Таким образом, характер задач, стоящих перед Вооруженными Силами России с учетом особенностей вооруженных конфликтов и войн, в которые они могут быть вовлечены, требует формулирования новых подходов к их строительству и развитию.

Основные приоритеты строительства Вооруженных Сил РФ определены министром обороны РФ СБ. Ивановым в его выступлении 2 октября 2003 года. Они вытекают из характера задач в сфере национальной безопасности и геополитических приоритетов развития страны.

К основным из них можно отнести:

• сохранение потенциала Стратегических сил сдерживания;

• наращивание количества соединений и частей постоянной готовности и формирование на их основе группировок войск;

• совершенствование оперативной (боевой) подготовки войск (сил);

• совершенствование системы комплектования Вооруженных Сил;

• выполнение программы модернизации вооружения, военной и специальной техники и поддержание их в состоянии боеготовности;

• совершенствование систем социального обеспечения военнослужащих, воспитания и морально-психологической подготовки;

• совершенствование системы военного управления;

• совершенствование военной науки и военного образования.

Вначале остановлюсь на последнем пункте. Одним из условий научно обоснованного решения всех возникающих задач является повышение эффективности фундаментальных и прикладных исследований по проблемам наиболее целесообразной организации обороны в масштабе государства, изыскания форм и способов ведения вооруженной борьбы, рациональной организации оборонно-промышленного комплекса. Их решению должен способствовать коллектив ученых Академии военных наук, усилия, которого должны быть максимально приближены к нуждам Вооруженных Сил. Ностальгии по прошлому не должно быть места. Советское время было поистине золотым для Советской Армии: она получала все и в любых количествах. Сейчас совершенно другие условия, а поэтому ставка должна быть сделана не на количественные показатели, а на качественные. В этой связи и Генеральному штабу необходимо активнее привлекать ветеранов военной науки к подготовке новых уставных документов, для оказания посильной помощи в координации научных разработок между различными ведомствами военной организации государства, проведения мероприятий по военно-патриотическому воспитанию молодежи. Неоценима будет помощь Академии военных наук при подготовке празднования 60-летия Великой Победы.

Огромную помощь ветераны могут оказать и при разъяснении порядка комплектования ВС военнослужащими по призыву и по контракту. Мы рассчитываем и планируем, что комплектоваться контрактниками будут в первую очередь соединения и части постоянной готовности. Именно поэтому разработана и уже реализуется Федеральная целевая программа перехода к комплектованию должностей ряда соединений и воинских частей военнослужащими, проходящими военную службу по контракту.

Трудностей здесь много. Существовавшая до последних постановлений Правительства РФ система комплектования перестала отвечать требованиям дня, и были обоснованные опасения, что после 2005 года она станет неспособной обеспечивать требуемую укомплектованность военной организации государства. Причин тому несколько: это и нехватка призывных ресурсов, и достаточно либеральное законодательство, позволяющее призывать лишь около 10% состоящих на воинском учете юношей.

Нельзя не учитывать и того, что с 2005 года начнет образовываться демографическая «яма», которая к 2010 году может достигнуть максимальной глубины.

Все это требует изменений в системе комплектования, без которых станет невозможным поддерживать на должном уровне боеготовность Российской армии. Принятые в последнее время решения Правительства РФ кардинально меняют ситуацию в этой области. Частичный перевод Вооруженных Сил на контрактную основу является не политической декларацией. Это одно из направлений повышения боевой эффективности Вооруженных Сил России и достижения ими такого качественного уровня, который позволит решать любые задачи в области обеспечения национальной безопасности, поставленные Президентом Российской Федерации.

В качестве основных задач реформирования системы комплектования определены:

• создание централизованной, структурно оптимизированной и устойчиво управляемой системы комплектования войск (сил), входящих в военную организацию государства, гражданами, добровольно поступающими на военную службу;

• совершенствование нормативной правовой базы, регулирующей все отношения федеральных органов исполнительной власти по проведению и обеспечению перехода к комплектованию воинских должностей солдат, матросов, сержантов и старшин военнослужащими, проходящими военную службу по контракту;

• оптимизация методов планирования перехода к новой системе комплектования, этапов и сроков наращивания численности военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, с учетом социально-экономической ситуации в стране и прогнозов экономического развития;

• поэтапная реорганизация органов комплектования, отбора, приема, подготовки и переподготовки граждан, поступающих на военную службу по контракту;

• улучшение социальной инфраструктуры прохождения военной службы по контракту, повышение ее привлекательности.

Программой предусматривается перевести в течение 20042007 годов на новый способ комплектования 80 соединений и воинских частей численностью 147,5 тыс. военнослужащих, в том числе: в Вооруженных Силах РФ 72 соединения и воинские части, в ФПС России три воинских формирования, во внутренних войсках МВД России пять.

Остановлюсь еще на одной важнейшей проблеме, без решения которой будет невозможно достойно конкурировать с армиями наиболее развитых иностранных государств, это выполнение программы модернизации вооружения, военной и специальной техники и поддержание их в боеготовом состоянии.

В так называемой Белой книге («Актуальные задачи развития Вооруженных Сил РФ») отмечается:

«На сегодняшний день Вооруженные Силы РФ основными видами вооружения, военной техники и другими материальными средствами обеспечены на должном уровне. Однако качественный анализ показывает, что доля современных образцов вооружения и военной техники составляет 2030%, в то время как в современных армиях мира этот показатель более 70%.

Сегодняшнее состояние вооружений позволяет рассчитывать на некоторый промежуток времени порядка 10 15 лет, в течение которого необходимо, с одной стороны, обеспечить поддержание существующих средств, а с другой реализовать имеющийся задел в области технологий до уровня, при котором по истечении этого срока можно было бы приступить к перевооружению армии и флота.

В 2003 году разработаны и приняты основополагающие документы в области военно-технической политики РФ, определен перечень базовых военных технологий на перспективу.

Особый упор в этих программах и планах сделан на модернизацию вооружения, военной и специальной техники. В ближайшей перспективе финансирование развития вооружения и военной техники будет осуществляться по трем направлениям:

• поддержание вооружения, военной и специальной техники частей постоянной готовности в боеготовом состоянии;

• завершение опытно-конструкторских разработок, имеющих прорывные результаты с точки зрения повышения качественных характеристик вооружения;

• модернизация устаревшего вооружения.

В основу совершенствования системы технического оснащения необходимо положить сбалансированное развитие Стратегических сил сдерживания, систем боевого управления (информационного обеспечения), а также Сил общего назначения. Особое внимание будет уделено развитию образцов и систем ВВТ, оказывающих решающее значение на исход будущей вооруженной борьбы: дальнобойному высокоточному оружию, комплексам разведки и целеуказания (наземным, воздушным, космическим), средствам радиоэлектронного подавления, автоматизированным системам управления войсками и оружием.

Результатом выполнения предлагаемых мер станет повышение уровня обеспеченности воинских формирований современным вооружением и военной техникой к 2010 году в целом до 35%, а к 2015 году до 4045%. Полная замена наличного вооружения Вооруженных Сил и других войск Российской Федерации может произойти к 20202025 годам.

До 2025 года за счет поэтапного уменьшения расходов на текущее содержание Вооруженных Сил суммарные затраты на разработку, закупку, модернизацию и ремонт вооружения и военной техники должны составлять около 50 60% от расходов на национальную оборону...

Решение задачи своевременного оснащения Вооруженных Сил современным вооружением и военной техникой невозможно без приведения системы заказов ВВТ в соответствие с требованиями времени».

Несколько слов о строительстве военной организации государства. Как нам кажется, подход должен быть один.

ФСБ и МВД структуры, которые выполняют задачи обеспечения, как безопасности страны, так и ее граждан в мирное время предупредительно-профилактическими мерами. Им должна принадлежать главенствующая роль в решении указанных задач данными мерами. Эффективнее должны работать участковые Анискины, тогда в меньшей мере будут нужны ОМОНы и СОБРы в мирное время.

В случае развязывания военных конфликтов в дело вступают Вооруженные Силы. Они должны занимать ведущее место в их урегулировании. В тесном взаимодействии с Вооруженными Силами должны действовать другие войска, воинские формирования и органы, привлекаемые к решению задач обороны и безопасности государства.

В заключение хочу особо отметить, что строительство Вооруженных Сил РФ является составной частью военного строительства в интересах подготовки страны к обороне. Обеспечение скоординированного и эффективного управления этим процессом становится важнейшей задачей военно-политического руководства государства и Вооруженных Сил.

М.А. ГАРЕЕВ

Президент Академии военных наук генерал армии

В ПРОШЛОМ году на общем собрании (военно-научной конференции) Академии военных наук обсуждался вопрос о характере войн будущего. Естественным продолжением этой темы является рассмотрение сегодня проблем военного управления.

Если говорить в целом, то значение рационально организованной, технически оснащенной и эффективно функционирующей системы военного управления в общей системе боевой мощи Вооруженных Сил совершенно очевидно. Любые потенциальные возможности, боевую мощь ВС можно реализовать только лишь через умелое управление. Примеров тому в военной истории множество.

Цель военного управления в самой общей постановке состоит в том, чтобы обеспечить максимально полную эффективность использования имеющихся сил и средств и добиться выполнения поставленной задачи и достижения победы над противником с минимальными издержками для своих войск. Главная задача в мирное время поддержание должной дисциплины, боевой выучки, боевой и мобилизационной готовности ВС, обеспечивающее надежное стратегическое сдерживание потенциального противника.

В военное время осуществление управления ВС при выполнении стратегических задач. Практически, как говорил министр обороны СБ. Иванов, надо быть готовым обеспечить надежное управление ВС в войнах и конфликтах любого масштаба (рис. 1).

Как известно, система военного управления включает: 1) органы управления (их состав, оргструктура, методы работы командования и штабов); 2) пункты управления; 3) средства управления связи и АСУ В.

Содержание управления войсками включает:

• непрерывное добывание, обработку и анализ данных об обстановке;

• уяснение задачи, оценку обстановки и принятие решения;

• доведение задач до подчиненных командующих (командиров), органов управления и войск;

• планирование операции и организацию взаимодействия;

• непрерывное, всестороннее обеспечение войск, поддержание их в необходимой боевой и мобилизационной готовности, в высоком морально-психологическом состоянии;

• организаторскую работу в войсках (силах) по контролю и оказанию помощи в выполнении всех мероприятий по подготовке боевых действий;

• боевую подготовку войск с учетом предстоящих конкретных боевых задач;

• управление войсками в ходе боевых действий.

Сегодня мы не можем обсудить весь этот обширный круг вопросов. Поэтому желательно сосредоточиться на наиболее важных и актуальных из них, на тех, которые вызывают разногласия и действительно по-новому встают в современных условиях. Придется остановиться на вопросах, которые вызывают неоднозначные толкования в некоторых кругах общества.

Один из таких фундаментальных вопросов это вопрос о соотношении и рациональном сочетании политики и военной стратегии, что является одним из условий научной обоснованности подхода к проблемам стратегического управления, ее соответствия общей системе государственного управления.

Формально вот уже почти 200 лет остается общепризнанным положение о том, что война является продолжением политики иными, насильственными средствами. Поэтому политика это целое, а война ее часть, что предопределяет примат политики, ее главенствующее положение по отношению к военной стратегии.

Вместе с тем признавалось и то, что война имеет свои собственные законы, которые политика не вправе игнорировать. Следовательно, должно учитываться и обратное воздействие стратегии на политику.

Однако в 30-е годы положение об абсолютном примате политики было излишне догматизировано, и это до сих пор дает о себе знать.

Так, уважаемый мною А.А. Кокошин написал интересную книгу на весьма важную тему о стратегическом управлении. В ней даже самая осторожная попытка сказать об обратном влиянии стратегии на политику воспринимается как стремление «к эмансипации стратегии от политики, выхода ее из подчинения высшей стратегии» и изображается чуть ли не как проявление политической неблагонадежности.

Как показывает исторический опыт, политики в чистом виде не существует, она может быть жизнеспособной только в том случае, если в совокупности учитываются все объективные условия обстановки, в том числе военно-стратегические соображения. Одна из причин того, что случилось в 1941 году, состоит именно в этом.

И если критически оглянуться на наше прошлое, вот уже 150 лет политическое руководство страны ставит армию к началу войны в крайне неблагоприятные, невыносимые условия, из которых ей приходится выпутываться. Вспомним хотя бы Крымскую, Русско-японскую, Первую мировую войны, 1941 год, Афганистан и Чечню в 19941995 годах. И после всего этого нам еще и сегодня пытаются внушить, что политика это дело избранных, и обычные грешные, тем более люди военные, не смеют судить о политике даже в научном плане.

Кстати, такой односторонний, некритический подход к политике не способствует правильному формированию нового поколения профессиональных политиков. Немало было провалов и в области военной стратегии, но эта сторона дела всегда нещадно критиковалась.

Все это очень важно не только в теоретическом и методологическом плане, но и с точки зрения практической. Всякое управление начинается с определения военно-политических целей и стратегических задач. И войскам, направляемым на войну в зону конфликта, политическим руководством должны ставиться не обтекаемые, а четкие и определенные задачи. Вечером 21 июня 1941 года Сталин в директиву Генштаба о приведении войск в боевую готовность вставил такие слова «но не предпринимать никаких действий, могущих вызвать политические осложнения». Если само политическое руководство не знает, война это или нет, как может командир полка вести бой и думать о том, как не допустить политических осложнений?

Направляя войска в Афганистан, поставили задачу выполнять интернациональный долг, но не только солдаты и офицеры, но и очень большие начальники понимали его по-разному. По Чечне в 1994 году в распоряжении правительства было сказано: разоружить бандформирования, хотя войскам предстояло действовать против хорошо организованной и вооруженной дудаевской армии. Такая неопределенность постановки задач пагубно влияет на действия войск. Когда не вводится чрезвычайное или военное положение, отсутствие особого правового режима в зоне конфликта или антитеррористической операции ставит командование, да и весь личный состав в неопределенное и затруднительное положение, что не может не сказываться на эффективности военного управления.

Причем бытующая в некоторых кругах точка зрения о том, что политики должны заниматься политикой, а военные только своим военным дело, слишком упрощает проблему.

Когда в 1979 году Н.В. Огарков на Политбюро сказал, что ввод советских войск в Афганистан может иметь тяжелые международные последствия, Андропов прервал его и заявил: «У нас есть кому заниматься политикой. Вы решайте поставленную Вам военную задачу». Все знают, чем кончилась такая самонадеянность политики.

Для того чтобы не возникало кривотолков, хочу еще раз подчеркнуть: последнее и решающее слово за политическим руководством и государственными властными структурами, но в выработке важнейших военно-политических решений в центре и в зонах конфликта должны непременно принимать участие и соответствующие военные должностные лица.

В свою очередь представители высших органов власти, поставив задачу силовым ведомствам, не должны без особой надобности вмешиваться в оперативно-стратегические вопросы. Из исторического опыта многих войн и конфликтов известно, к каким катастрофическим последствиям приводило некомпетентное вмешательство в военные дела. Достаточно вспомнить выходки того же Мехлиса и ему подобных в Крыму в 1942 году и другие подобные случаи.

Второй проблемный вопрос или вывод, вытекающий из нашего опыта, состоит в том, что отвлеченной, годной на все случаи жизни системы военного управления нет и не может быть. Она должна создаваться для решения конкретных задач в определенных условиях. Адмирал флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов в своем предсмертном письме в Политбюро писал: «Я утверждал и утверждаю, что всякая военная организация создается для войны, а потому оперативные вопросы имеют главенствующее значение».

Исходя из этого, что же конкретно меняется в характере оборонных задач и что нужно совершенствовать в системе военного управления?

Прежде всего, мы видим, что все менее вероятной становится глобальная ядерная война и вообще крупномасштабная война. И не только из-за катастрофических последствий такой войны или вследствие того, что кто-то по произволу отменил такие войны. Просто изысканы другие, коварные и довольно эффективные формы международного противоборства, когда оказывается возможным путем развязывания локальных войн, конфликтов, применения экономических, финансовых санкций, политико-дипломатического и информационно-психологического давления, различного рода подрывных действий, как это было в Югославии, Ираке, Грузии, последовательно подчинять и приводить к общему мировому порядку непокорные страны, не прибегая к большой войне.

В связи с этим в последнее время стали говорить о войне экономической, торговой, информационной, вообще нетрадиционных войнах, будто бы война теперь это продолжение политики, прежде всего невоенными средствами.

Да, борьба, соперничество, конкуренция в различных сферах идут и будут идти. Но не всякая борьба, противостояние, тем более в мирное время, является войной. Война это особое состояние общества и отношений между государствами. Согласно ст. 18 Закона РФ «Об обороне» война связана с продолжением политики насильственными средствами. Война начинается с началом военных действий и заканчивается с их прекращением. Конечно, война ведется не только вооруженной силой, но и экономическими, информационными и другими невоенными средствами. Но главное отличие состояния войны состоит в том, что во время войны и эти вроде бы невоенные формы борьбы приобретают насильственный характер. Вместо экономических санкций прямое разрушение экономических и информационных объектов.

В условиях глобализации политико-дипломатические, экономические, информационные формы борьбы ведутся как в мирное, так и в военное время. Они приобрели более целеустремленный и скоординированный характер, возросли их масштабы, технологическая оснащенность и результативность. Поэтому их значение и опасность значительно возросли.

В связи с этим возникают новые задачи по обеспечению оборонной безопасности и новые формы борьбы по противодействию этим угрозам. Чем успешнее решается задача по предотвращению конфликтов, по их разрешению невоенными средствами, тем меньшая тяжесть ложится на военную силу. Однако если основные формы теории и практики военной защиты государства разработаны и освоены сравнительно полно, то проблемы комплексного использования невоенных средств для отстаивания национальных интересов и противодействия новым формам борьбы на международной арене остаются недостаточно разработанными. Направленные на их решение практические мероприятия осуществляются различными государственными органами разрозненно и недостаточно целеустремленно. Поэтому, не исчерпав всех мирных, политических возможностей, приходится прибегать к военной силе, как это было в 1979 и 1994 годах.

А главное нет никакого спроса и ответственности за это. Если, например, на сутки-двое затянулось уничтожение банды в Чечне, это вызывает в обществе всеобщую обеспокоенность, но если какой-то конфликт длится годами и не разрешается невоенными средствами, это считается в порядке вещей.

Учитывая такой сложный и разнообразный спектр угроз и вытекающие из этого оборонные задачи, совершенно очевидно и то, что задачи обороны страны не могут теперь сводиться только к мерам военного характера. Они должны решаться в более широком, государственном плане.

Как это установлено и в Конституции РФ, и в Федеральном законе «Об обороне», речь должна идти об оборонной безопасности государства в целом, а не только о военной безопасности, как это записано в Военной доктрине. И государственная система управления должна охватывать применение, как военных, так и невоенных средств. И все элементы системы управления на военное время (пусть в виде небольшого ядра) должны быть определены еще в мирное время, чтобы не начинать создавать их с началом военного осложнения, как в 1941 году.

При всем разнообразии систем управления в различных странах в истории отложились три типа систем высшего военного управления. Первый это германская система Мольтке-старшего, когда формально вооруженные силы возглавлялись императором, но важнейшее место в системе управления занимал начальник генштаба, который был одновременно фактическим главнокомандующим. Военный министр выполнял административные функции по комплектованию, оснащению и снабжению армии. Здесь решающую роль играла личность Мольтке, и практически ни во время Первой, ни во время Второй мировых войн эта система в классическом виде ни в одном из воюющих государств не повторилась.

Сложился второй тип стратегического управления, когда в Германии и в СССР возросла роль верховных главнокомандующих (ВГК), которым непосредственно подчинялись начальники генштабов. Кроме того, ВГК возлагали на себя и функции военного министра (наркома обороны).

Третий тип сугубо западный. Например, у президента ВГК США -к началу войны вообще не было единого штаба, и его пришлось создавать в ходе войны. После войны, при создании Комитета начальников штабов (КНШ), законодатели были больше озабочены не тем, как лучше управлять вооруженными силами во время войны, а как удобнее осуществлять «демократический» гражданский контроль над военным ведомством. Формально КНШ лишен оперативных распорядительных функций.

Но судя по книге бывшего председателя КНШ Колина Пауэлла «Американская мечта», в жизни это не всегда соблюдается. Председатель КНШ, подчиняясь министру обороны, активно участвует в системе военного управления, и практически нет того жесткого разграничения политического и военного управления, как это нередко изображается.

Кроме того, как показал опыт, в серьезной войне начальник генштаба (КНШ) неизбежно должен будет непосредственно подчиняться ВГК, ибо наличие промежуточного звена между ВГК и генштабом снижает оперативность стратегического управления. А поскольку начальник генштаба занимается стратегическим планированием и обязан готовить работу ставки ВГК на военное время, возникает необходимость выхода начальника генштаба на ВГК. В мирное время желательно это делать вместе с министром обороны. Президент довольно часто непосредственно общается с министрами правительства, и это считается в порядке вещей. Это объективная необходимость в управленческой деятельности.

Этот исторический опыт в определенной мере должен учитываться. Поскольку для ведения войны требуется мобилизация и максимальная концентрация всех духовных и материальных сил государства, то в наибольшей степени это достигается при единстве политического, государственного и военного руководства, когда Государственный Комитет Обороны, компетенция которого относится ко всей стране, и Ставка Верховного Главнокомандования, возглавляющая все вооруженные структуры и формирования, объединяются главой государства Председателем Государственного Комитета Обороны Верховным Главнокомандующим ВС.

Управление войсками в мирное и военное время организуется на основе принципа единоначалия.

По военной линии Ставка ВГК во время войны осуществляет стратегическое управление Вооруженными Силами через Генштаб. В мирное время полновластным руководителем Министерства обороны, куда входит и Генштаб, является министр обороны (рис. 2).

Очень важная задача согласованное применение сил и средств всех силовых ведомств в интересах обороны страны.

Для достижения этой цели в одной из научно-исследовательских работ и на заседании научного совета при Совете Безопасности РФ предлагалось создать Главное управление по руководству военной организацией как промежуточное звено управления между ВГК и силовыми ведомствами, включая Минобороны и Генштаб. Но такое предложение не могло быть принято, ибо его реализация могла бы еще больше усложнить и запутать систему военного управления.

Указом Президента Российской Федерации от 10 сентября 2003 года № 1058 установлен более рациональный путь решения этой проблемы, где предусмотрено, что Минобороны через Генштаб осуществляет координацию деятельности всех силовых ведомств в интересах решения оборонных задач.

Принято решение об унификации и интеграции системы тылового и технического обеспечения всех видов войск и сил.

Однако, на наш взгляд, эту проблему можно было бы решать более радикально и последовательно.

Во-первых, в понятие Вооруженные Силы включить не только армию и ВМФ, а войска и формирования всех силовых ведомств.

Во-вторых, установить, чтобы министр обороны не только в военное, но и в мирное время был первым заместителем ВГК и вице-премьером правительства. Все это целесообразно закрепить в новых проектах Федерального закона «Об обороне» и Федерального закона «О Вооруженных Силах».

В-третьих, для достижения согласованной работы нужны стремление к взаимодействию и встречные шаги не только со стороны координирующих, но и координируемых органов.

Интересы национальной безопасности России требуют повышения ответственности соответствующих ведомств за создание благоприятных внешнеполитических условий для обороны страны, необходимой экономической и военно-технической базы обороны страны, за предотвращение вооруженных конфликтов политико-дипломатическими и другими невоенными средствами. Требуется также системная научная разработка проблем противоборства невоенными средствами, подготовка соответствующих кадров широкого профиля и практическое овладение всеми формами борьбы.

Все акции и мероприятия, проводимые по линии МИД, органов внешнеэкономических связей, разведывательных и контрразведывательных органов, Министерства обороны, МВД, ФСБ и других ведомств, должны осуществляться в мирное время под руководством Правительства и Совета Безопасности РФ, последний на военное время должен составлять основу аппарата Госкомитета обороны страны.

Желательно также повысить роль правительства в решении важнейших оборонных вопросов и контроль с его стороны, особенно с точки зрения рационального и более экономного решения оборонных вопросов. В составе правительства в его подчинении целесообразно иметь соответствующие управления по оборонным вопросам, которые бы координировали деятельность всех оборонных ведомств, занимались мобилизационной подготовкой страны и подготовкой населения к защите Отечества. Целесообразно восстановить Министерство оборонной промышленности, оставив за ним принципиальные координирующие функции и исключив прежние хозяйственные задачи.

Эффективность системы военного управления в значительной мере зависит от рациональной организационной структуры Вооруженных Сил в целом, видов и родов ВС, родов войск, объединений и соединений (см. рис. 2).

С точки зрения нового характера вооруженной борьбы принятая в настоящее время структура ВС, состоящая из трех видов ВС и таких родов ВС, как РВСН, ВДВ, Космические войска, представляется наиболее оптимальной. Но требуется, как это делается сейчас и в США, дальнейшая, более глубокая интеграция видов ВС.

В свете этого главнокомандования видами ВС все больше просматриваются не как промежуточные ступени системы управления ВС, а составляют вместе с Генеральным штабом единый интегрированный орган стратегического управления под руководством ВГК и министра обороны.

В определенных кругах до сих пор ставится под сомнение целесообразность объединения ВВС и ПВО. Но и этот вопрос становится на свое место, если рассматривать его не с точки зрения внутренних соображений того или иного вида ВС, а исходя из возросшей сложности борьбы за господство в воздухе в современных условиях. В частности, необходимость реорганизации структуры ПВО определяется не недооценкой этого вида Вооруженных Сил, а именно возросшим значением борьбы с воздушным противником.

Поскольку особое значение, и прежде всего в начале войны, придается проведению воздушных операций и без них наступление сухопутных войск в некоторых армиях и не мыслится, в общей системе вооруженной борьбы решающее значение приобретают активные согласованные действия всех видов вооруженных сил по разгрому средств воздушного нападения противника. С учетом того, что эта задача становится главной и составляет основное содержание всех видов операций, это обстоятельство должно найти отражение и в новой оргструктуре Вооруженных Сил. В частности, округа (флоты) и армии должны иметь в своем непосредственном подчинении средства борьбы с воздушным противником и осуществлять разгром противника в воздухе и на земле с привлечением всех имеющихся сил и средств, а не только войск ПВО.

Особо следует сказать об организации управления на ТВД или важнейших стратегических направлениях. При нашей системе управления эта задача возложена на военные округа (фронты), которые выступают в роли оперативно-стратегических командований. Не понимая существа дела, в последнее время некоторые политики, журналисты подняли тревогу по поводу того, что американцы создают интегрированные командования на ТВД, а мы-де все еще держимся за округа и опаздываем с этим нововведением. Но все дело в существенных различиях условий, в которых предстоит решать стратегические задачи американским и российским вооруженным силам. Для территории США (кроме терроризма) нет серьезных военных угроз, и они еще в мирное время развертывают и базируют основные группировки ВС на удаленных ТВД, где для управления ими создаются соответствующие командования (рис. 3).

Основная задача российских ВС связана с обороной территории своей страны, и мы, насколько я понимаю, не собираемся развертывать группировки войск за тридевять земель. И наши оперативно-стратегические командования построены таким образом, чтобы они были способны объединить в своих руках силы и средства различных видов ВС и всех военных ведомств, предназначенных для действий на соответствующих стратегических направлениях. При всех обстоятельствах нецелесообразно создание промежуточных главкоматов на ТВД между ВГК и фронтами.

В печати не раз высказывалось предложение о создании так называемого Командования мобильных войск, которое должно прибывать на то или иное направление и брать на себя управление всеми войсками. Так может быть только тогда, когда эти мобильные войска прибывают на чужую территорию, как это нередко делается у американцев. Но когда нужно действовать на своей территории, например, где-нибудь на Дальнем Востоке, где обязательно какие-то войска уже будут находиться, всеми силами и средствами может командовать только предназначенное для этого оперативно-стратегическое командование, которое там уже имеется, и никакого многовластия не может быть.

Принятая в настоящее время система организации Сухопутных войск, на наш взгляд, оправдывает себя. Следовало бы, может быть, приглядеться к опыту Белоруссии по организации главкомата СВ и особенно территориальной обороны.

Нужно совершенствовать и оргструктуру войсковых штабов. В частности, не может быть эффективного стратегического управления, если оно не опирается на полноценные низовые штабы и другие органы управления. Желательно в первую очередь усилить штабы дивизий и полков, на которые ложится основная тяжесть непосредственного управления войсками.

Для надежности системы военного управления важное значение имеет хорошо отлаженная система политического и гражданского контроля над военными ведомствами. Министр обороны РФ СБ. Иванов в «Актуальных задачах развития Вооруженных Сил» определил основные направления ее совершенствования.

Но как показывает жизнь, формы и методы этого контроля надо совершенствовать таким образом, чтобы он не наносил ущерба их профессиональной деятельности, не превращался в самоцель и, по крайней мере, не доводился до абсурда.

По опыту прошлого, в том числе советского времени, непомерное вмешательство в систему военного управления порождало лишь безответственность, и управление ухудшалось. Уже в нашу «демократическую эпоху» в России Совет по оборонной и внешней политике в своем проекте военной реформы предложил ввести в российских Вооруженных Силах чрезвычайных уполномоченных Президента во всех инстанциях от батальона до стратегических органов управления, наделенных правами, которых не имели даже комиссары ни во время французской революции, ни во время революции в России.

Всякое управление, и тем более, военное, не может функционировать эффективно без элементов доверия и взаимного уважения гражданских и военных структур. И всякое излишнее политизирование вопросов, которые надо решать по-деловому, выдвижение на первый план не профессионализма, а идеологической корпоративности, искусственное нагнетание подозрительности под этим соусом ничего, кроме вреда, не приносит.

О роли штабов в системе военного управления и совершенствования методов работы командования и штабов.

Как известно, штабы прошли сложный путь развития, и были разные взгляды на их роль и место в системе военного управления.

Суть их состояла в том, быть штабам основными органами управления, через которые, главным образом, осуществляется руководство войсками, или исполнительными органами канцелярского типа без директивных и полноценных контрольных функций. Но суровая проверка войной показала, что первый подход был единственно верным, и он нашел законодательное закрепление не только в наших Вооруженных Силах, но в ряде других армий мира.

И вот теперь, почти через шесть десятилетий после войны, вопреки огромному, выстраданному в суровых испытаниях опыту, поднимается вопрос о правомерности существования Генерального штаба и других штабов. внешней и оборонной политике В.В. Шлыкова «Нужен ли России Генеральный штаб?».

Автор, в сущности, приходит к выводу, что Генштаб в том понимании, как это изложено выше, на основе опыта войны, теперь России не нужен. После Второй мировой войны победители упразднили генштабы Германии и Японии, теперь то же самое предлагается сделать с российским Генштабом.

В упомянутой книге А.А. Кокошина эталоном штабов всех времен считается штаб Наполеона. «Бертье, пишет Андрей Афанасьевич, и его немногочисленные офицеры педантично, четко выполняли все установки Наполеона. Но они почти никогда не предлагали собственных вариантов действий. Это было свойственно многим генеральным штабам того времени. Бертье заложил те основы штабной службы («штабной культуры»), которые до сих пор живут в деятельности многих штабов в мире». Как это ни странно, но оказывается, что самое главное достоинство штабов это их послушность, безынициативность и слепое исполнение приказов командира. Между прочим, согласно науке управления, важнейшим условием эффективности любой системы управления считается инициативность и активность любого сотрудника, участника процесса управления. А тут хотят превратить в пассивные, инертные организмы целые органы управления. Некоторые гражданские «военспецы» идут дальше и даже предлагают вообще все штабы лишить распорядительных и оперативных функций. Межрегиональным фондом информационных технологий (МФИТ) издана брошюра члена Совета по

Как показывает исторический опыт, во всех армиях, в том числе и в армии США, неуклонно повышалась роль штабов в управлении войсками. Генштабы, в том числе и в Англии, и во Франции, пользовались широкими полномочиями в области подготовки страны к войне и оперативного управления вооруженными силами. И никаких признаков, тенденций обратного процесса нигде не наблюдалось и не наблюдается.

В советских, российских Вооруженных Силах существовал и продолжает действовать строго установленный порядок, когда руководство войсками в мирное и военное время осуществляется на основе единоначалия, когда все приказы и распоряжения могут исходить только от Верховного Главнокомандующего (в мирное время министра обороны), командующего или командира.

В интересах проведения в жизнь этих приказов и, как правило, с их ведома начальники штабов имеют

право отдавать приказания от имени министра обороны, соответствующих командующих и командиров.

В современных условиях (и тем более в будущем), когда операции и боевые действия отличаются возросшим размахом, участием в них различных видов вооруженных сил и родов войск, высокой динамичностью и маневренностью боевых действий, ведением их в условиях отсутствия сплошных фронтов, дистанционного поражения, резких и быстрых изменений обстановки, ожесточенной борьбой за захват и удержание инициативы и сильного информационного и радиоэлектронного противодействия, значительно усложнится управление войсками и силами флотов.

Автоматизация, компьютеризация требуют совершенствования не только организационной структуры органов управления, но и форм и методов работы командования и штабов. Новейшие достижения науки свидетельствуют о том, что система управления в целом может быть эффективной лишь в том случае, если будет развиваться не только по вертикали, но и по горизонтали. Это означает, в частности, при соблюдении в целом принципа единоначалия, всемерное расширение фронта работы, предоставление больших прав штабам, начальникам родов войск, служб. Они должны решать многие вопросы самостоятельно, согласуя их с общевойсковым штабом и между собой, так как при крайне ограниченном времени и быстром развитии событий командующий уже не в состоянии лично рассматривать и решать все важнейшие вопросы подготовки и ведения операции, как это было в прошлом. Нужна значительно большая инициативность и самостоятельность во всех звеньях. Но то, что для боевой обстановки закладывается в боевых уставах, надо учесть и в общевоинских уставах, чтобы инициативу и самостоятельность подчиненных вырабатывать еще в мирное время. Эти категории уставов пока не состыкованы между собой.

Главным признаком эффективности системы управления всегда была ее способность влиять на подчиненные войска, или, как говорят, дойти до солдата. При подготовке Белорусской операции начальник штаба фронта представил командующему войсками фронта И.Д. Черняховскому план подготовки операции, которым была предусмотрена последовательная работа командования фронта в штабах армий, корпусов, дивизий и так донизу. И.Д. Черняховский сказал: «Поезжайте в штабы, поработайте, я поеду сразу в роты и батальоны. Если до роты и солдата все дошло, значит, все звенья сработали правильно».

К сожалению, об этой главной сути управления иногда забывают и сегодня. Иногда изображают дело так, что Генштаб, другие штабы должны заниматься стратегическим, оперативным планированием, а организацией выполнения поставленных задач, контролем за их выполнением должны заниматься другие. Это уже было в начале войны, и потребовались чрезвычайные меры и усилия, чтобы добиться более активного участия штабов в управлении войсками. Планирование и постановка задач это только начало управленческой деятельности. Главная и конечная цель управления при любых обстоятельствах добиться выполнения поставленных задач. Тот же А.М. Василевский из 34 месяцев пребывания в должности начальника Генштаба только 12 месяцев находился непосредственно в Генштабе, а все остальное время был на фронтах и занимался организацией выполнения поставленных задач.

Полноценную предметную проверку боевой готовности войск (сил) могут осуществить штабы, которые планируют бой или операцию и знают боевое предназначение войск. Поэтому не должно быть никакого разрыва между тем, чем занимаются органы управления в мирное и военное время. Деятельность любого органа управления имеет смысл только в том случае, если она ориентирована на то, что потребуется в военное время. Это относится и к Генштабу, который не может в мирное время заниматься одними делами, а в военное другими.

И в мирное, и в военное время войска должны непрерывно управляться и постоянно чувствовать поддержку и воздействие командиров и штабов.

Вы знаете о героической гибели 6-й десантной роты в Чечне. Начальник Генштаба генерал армии А.В. Квашнин справедливо говорил, что это был героизм одиночек. Если рота сутки ведет бои, предоставленная сама себе, то ни о каком управлении войсками говорить не приходится. Если мы говорим об интегрированном тыле, то он должен быть не только вверху, а как-то коснуться и солдата, независимо от того, к какому ведомству он принадлежит.

Все это свидетельствует о том, что нужны радикальные меры по совершенствованию методов работы командования и штабов, их обучению управленческой деятельности с учетом сегодняшних и перспективных требований.

Во-первых, надо совершенствовать методику проведения всех занятий, тренировок, учений таким образом, чтобы командиры и штабы не управляли только самими собой, а постоянно чувствовали за собой подчиненные войска. Для этого достаточно, например, на КШУ обозначить войска одним танком, БМП или орудием и на них проверить, как выполнены все мероприятия по боевому, тыловому и техническому обеспечению.

Во-вторых, надо отказаться от излишне громоздкой боевой документации. Изготовление документов отнимает много времени, перегружает средства связи, затрудняет внедрение автоматизации.

Настала пора и более решительно избавляться от формализма в работе, настойчиво внедрять деловитость и профессиональную целесообразность. Всем понятно, например, что так, как сейчас учат в вузах работать на местности, отдавать приказы, организовывать взаимодействие с пространными теоретическими рассуждениями, никто во время войны не делал и не делает, в том числе и в Чечне. Но в учебной практике это остается.

Конечно, в последние годы Генштабом делается многое для совершенствования системы военного управления. Но некоторые вопросы нуждаются в дальнейшем совершенствовании.

Желательно провести по этим вопросам специальный сбор с начальниками штабов и начальниками оперативных управлений штабов оперативно-стратегического звена, обсудить пути совершенствования боевой документации, методов работы и затем их узаконить в уставных документах.

Некоторые депутаты, авторы книг, статей проявляют заботу о том, что Генштаб перегружен не свойственными ему функциями. Но есть такие вопросы, которые, кроме Генштаба, никто и не может решить.

Например, во время войны формально изъяли из ведения Генштаба вопросы связи, комплектования войск. Но только Генштаб в соответствии с решением Ставки ВГК мог определять, где, какие будут проводиться стратегические операции, какая нужна связь, в каком количестве и куда должны направляться резервные формирования.

Когда мы говорим о том, что вся система военного управления должна исходить из соображений оперативно-стратегической целесообразности, из своего конечного предназначения и ничто не должно превращаться в самоцель, то это относится ко всем ее элементам, в том числе к вопросам финансирования, юридической службы, проблемам живучести пунктов управления и связи, которые будут первоочередными объектами для террористов. Например, многие статьи финансирования, установленные еще до войны и в первые послевоенные годы, уже многие десятилетия не отвечают своему назначению. Если, как сообщается в печати, к концу года остались неиспользованными 24 млрд. рублей бюджетных денег, а средств для финансирования научно-исследовательских работ не хватает, то это говорит о том, что установленные формально правильные законы и правила не учитывают всей сложности реальной жизни. Да и от военных руководителей в наше время требуется более высокий уровень финансового профессионализма.

Из прошлого опыта немало можно было бы извлечь уроков и по линии юридической. На парламентских слушаниях некоторые депутаты говорят, что никаких особых военных законов не нужно, надо исходить во всем из общегражданского законодательства. Напомню, после того, как в 1941 году много наших войск побывало в окружении, такие люди, как Ульрих, Вышинский, Берия создали обстановку недоверия и осуждения тех, кто оказывался в окружении, полагая, что в результате этого войска не будут попадать в окружение. Но после введения ряда репрессивных мер войска стали бояться окружения больше, чем противника, что привело в 1942 году к еще большему отступлению. Законы, не учитывающие специфику боевой обстановки, военной службы, могут, оказывается, приносить больше вреда, чем пользы. Так произошло и с ликвидацией гауптвахт уже в наше время.

В последние годы в печати все настойчивее ставится вопрос о гражданизации Минобороны, Генштаба и других силовых ведомств. Разумеется, разнообразие и усложнение форм и способов обеспечения оборонной безопасности требуют привлечения в оборонные структуры высококвалифицированных политологов, экономистов, экологов, юристов и других специалистов. Но это не должно превращаться в кампанию, а происходить естественным путем по мере подготовки и необходимости таких кадров. Не забывая при этом, что от военных кадров требуются, прежде всего, военно-профессиональные качества. И рассуждения о том, что нужных для ВС юристов, офицеров тыла, финансистов, медиков и других специалистов можно готовить в гражданских учебных заведениях и для этого не нужны военные учебные ^заведения, не учитывают всей сложности проблемы. Военная служба имеет серьезную специфику. Все эти военные специалисты, прежде всего, имеют подчиненных, являются командирами, начальниками. Даже для успешной борьбы с терроризмом каждый из них должен уметь организовать охрану и оборону своих объектов, организованно перемещать подчиненные подразделения и учреждения в зоне боевых действий. Любой гражданский человек не способен успешно решать эти задачи. Сегодня, видимо, не меньшая забота должна проявляться и о том, как дать элементарные военные познания гражданским чиновникам, подвизающимся в различного рода оборонных структурах президентского аппарата, федерального собрания, правительства, разного рода аналитических центрах.

Остро стоят вопросы морального, материального и социального стимулирования управленческого труда, работы офицеров в штабах и других органах управления. Уже говорилось о том, что в вузах надо более серьезно и основательно изучать основы науки управления, более предметно обучать управленческой деятельности, вырабатывать соответствующую современным требованиям компьютерную грамотность и штабную культуру. В этом отношении многое могут сделать наши военные журналы и газеты.

Предложенные нами меры только при реализации их в общей совокупности могут дать ощутимые результаты по совершенствованию системы военного управления. С учетом всего сказанного так важно заранее предвидеть изменения характера вооруженной борьбы, новые требования, предъявленные к системе управления, и с учетом именно этих объективных факторов, а не подспудных соображений определять оргструктуру, права и задачи органов управления, решительно избавляясь от негативных проявлений прошлого и максимально полно используя современный положительный опыт, накопленный в России, США, Китае и вооруженных силах других стран. Исходя из опыта антитеррористической операции в Афганистане и возникающих общих угроз, нельзя исключать и того, что нашим армиям и в будущем придется сотрудничать и совместно решать военные задачи. А это потребует определенной совместимости систем военного управления наших стран. Именно поэтому очень важно не противопоставлять и не абсолютизировать ту или иную систему управления, а совершенствовать их с учетом взаимного опыта и перспектив развития характера вооруженной борьбы.

Актуальные задачи развития Вооруженных Сил Российской Федерации (для участников конференции). М.: Издание МО РФ, 2003; Красная звезда. 2003. 11 окт.

Красная звезда. 2003. 3 окт.

Актуальные задачи развития Вооруженных Сил Российской Федерации. М.: Издание МО РФ, 2003. С. 5152; Красная звезда. 2003. 11 окт.

Кокошин А.А. Стратегическое управление. М.: РОССПЭН, 2003. С. 49.

Морской сборник. 1975. № 7. С. 29.

Военный вестник. № 7. М.: МФИТ, 2000.

Кокошин А.А. Стратегическое управление. С. 122.

---