ПРО У МЕЖДУНАРОДНОЙ РАЗВИЛКИ

Воздушно-космическая оборона № 3, 2003 г.

ПРО: У МЕЖДУНАРОДНОЙ РАЗВИЛКИ

О.Фаличев

Последние события в мире, война в Ираке нарушили складывавшийся десятилетиями баланс сил. Усугубляют ситуацию и угроза международного терроризма, и стремление некоторых государств овладеть оружием массового уничтожения и средствами его доставки. Все это требует построения новой системы международной безопасности. Однако по-прежнему остры проблемы, порожденные выходом США из Договора по ПРО 1972 года. О том, какая здесь складывается ситуация, - в эксклюзивном интервью первого заместителя начальника Генерального штаба Вооруженных Сил РФ генерал-полковника Юрия БАЛУЕВСКОГО.

Юрий Николаевич, после того, как 13 июня 2002 г. США вышли из Договора по ПРО 1972 года, долгое время служившего «краеугольным камнем стратегической стабильности», вопросы формирования новой международно-правовой системы стали весьма актуальными. Как вы можете охарактеризовать суть и значение того договора сегодня?

Договор сыграл важную стабилизирующую роль в советско-американских, а затем и российско-американских отношениях, позволил остановить гонку стратегических наступательных вооружений, являлся необходимым условием для заключения практически всех последующих договоров и соглашений в области ограничения и сокращения СНВ. Именно поэтому мы очень высоко оцениваем его роль в поддержании стратегической стабильности и международной безопасности и считаем выход США из данного договора ошибкой.

Еще одним существенным моментом является и то, что с 26 мая 1972 г., когда в Москве был подписан «Договор между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны», проблематика ПРО официально вошла в контекст международных отношений.

В чем же суть Договора по ПРО? Статья II его гласит, что «…системой ПРО является система для борьбы со стратегическими баллистическими ракетами или их элементами на траекториях полета, состоящая в настоящее время из:

а) противоракет, являющихся ракетами-перехватчиками, создан-ными и развернутыми для выполнения функций в системе ПРО, или того типа, который испытан в целях ПРО;

в) пусковых установок противоракет, являющихся пусковыми установками, созданными и развернутыми для пуска противоракет;

с) радиолокационных станций ПРО (РЛС ПРО), являющихся РЛС, созданными и развернутыми для выполнения функций в системе ПРО, или того типа, который испытан в целях ПРО».

Таким образом, этот договор определял ПРО как систему конкретного состава (ПР, ПУ ПР и РЛС), предназначенную для борьбы со стратегическими баллистическими ракетами. При этом каждая из Сторон, согласно статье I Договора, обязалась «не развертывать системы ПРО территории своей страны и не создавать основу для такой обороны». Можно было лишь развертывать системы ПРО отдельных районов радиусом 150 км, таких как столица страны, либо район размещения ШПУ МБР, включающие не более 100 пусковых установок противоракет и не более 100 противоракет на стартовых позициях, а также ограниченное количество РЛС.

Почти 30 лет Договор по ПРО являлся «краеугольным камнем стратегической стабильности», основой всей системы договоренностей в области ограничения и сокращения СНВ. Это определялось тем, что одновременно с подписанием данного договора был подписан и Договор ОСВ-1, впервые ограничивший количественное наращивание СНВ и зафиксировавший взаимосвязь стратегических наступательных и оборонительных вооружений, подтверждавшуюся впоследствии практически во всех соглашениях в области СНВ.

По воспоминаниям непосредственных участников этих переговоров, именно США настаивали на подписании Договора по ПРО одновременно с подписанием Договора ОСВ-1. Это так?

Да, это так. Следует отметить, что и в Договоре о сокращении стратегических наступательных потенциалов, подписанном в Москве 24 мая 2002 г., взаимосвязь ударных и оборонительных вооружений также подтверждается путем упоминания в его преамбуле Совместного заявления президентов России и США в Генуе 22 июля 2001 г., в котором отмечается, что стороны собираются проводить «интенсивные консультации по взаимосвязанным вопросам наступательных и оборонительных систем».

Впоследствии, 26 сентября 1997 г. в Нью-Йорке государствами-правопреемниками СССР (Россией, Украиной, Казахстаном и Белоруссией) и США был подписан «Меморандум о договоренности…» в связи с Договором по ПРО 1972 г. и ряд согласованных заявлений, в которых уточнялись его положения в части понимания, что же такое «стратегические баллистические ракеты» и средства борьбы с ними.

В соответствии с первым согласованным заявлением определено, что системе ПРО «не было придано способностей решать задачи борьбы со стратегическими баллистическими ракетами или их элементами на траектории полета и они не были испытаны в целях ПРО, если в ходе их испытаний в отдельности или в системе:

- скорость полета ракеты-перехватчика на любом участке траектории ее полета не превышает 3 км/с;

- скорость полета баллистической ракеты-мишени на любом участке траектории ее полета не превышает 5 км/с;

- дальность полета баллистической ракеты-мишени не превышает 3500 км».

Юрий Николаевич, вы напомнили нашим читателям о сути договора. А каково предназначение и основные особенности системы противоракетной обороны?

Система ПРО должна включать в себя комплекс сил и средств, предназначенных для отражения ракетных ударов противника (массированных, групповых или одиночных) путем поражения его баллистических ракет или их головных (боевых) частей на траекториях полета. Для ее развертывания необходимо создание высокоэффективных средств перехвата баллистических целей, а также информационно-управляющих подсистем. При этом каждый из элементов системы ПРО представляет собой сложнейшую техническую систему, требующую использования самых передовых достижений науки и техники, так называемых «высоких технологий». А значит, соответствующего уровня развития государства, высокого научно-технического потенциала, значительных материальных и финансовых ресурсов.

Изначально, когда системы ПРО только создавались в Советском Союзе и Соединенных Штатах Америки, они предназначались для защиты важнейших объектов государства, в первую очередь его ядерных сил и их командных пунктов, от внезапного удара. Это особенно важно в случае, если ядерный потенциал в основном сосредоточен в стационарных МБР, обладающих весьма низкой живучестью и эффективно поражаемых первым ракетно-ядерным ударом противника. В условиях же достаточно острого противостояния СССР и США в 1960-1970 гг.прошлого столетия, когда угроза ядерного конфликта была вполне реальной (вспомним, хотя бы, Карибский кризис 1962 г.), наличие подобной системы ПРО позволяло сохранить определенный потенциал ответного удара, что являлось мощным сдерживающим фактором.

Бывший министр обороны США Роберт Макнамара, один из основоположников теории ядерного сдерживания, полагал, что сущность стратегии сдерживания определяется наличием возможности гарантированного уничтожения противника с привлечением как всех элементов триады стратегических наступательных сил (МБР, БРПЛ и стратегической авиации), так и оборонительных сил и средств (противоракетной, противовоздушной и противолодочной обороны), обеспечивающих выживаемость средств нападения. Если страна способна гарантированно защититься от ядерного удара по собственной территории и тем самым имеет возможность «безнаказанно» самой нанести удар по своим противникам, то такая ситуация является однозначно дестабилизирующей.

Взаимное ядерное сдерживание двух «сверхдержав» обеспечивало стратегическую стабильность в мире. Однако в 90-х годах ХХ века, после распада Советского Союза и фактической «реанимации» в США идеи «звездных войн», работы американцев по проблематике эшелонированной системы ПРО значительно активизировались…

По мнению администрации США, создаваемая ПРО способна защитить страну от всех возможных ракетных угроз. Чем на ваш взгляд, вызвана активность американцев и каковы могут быть реальные возможности системы?

Президент США Дж. Буш 17 декабря 2002 г. объявил о решении «приступить к развертыванию первоначального комплекса противоракетной обороны», а также о планах начать использовать эти первоначальные возможности в 2004 г. и 2005 г. Они будут включать ракеты-перехватчики наземного базирования, ракеты-перехватчики морского базирования, дополнительное число комплексов «Пэтриот» (РАС-3) и датчики, размещенные на суше, в море и космосе».

По мнению администрации США, противоракетная оборона призвана «сыграть важную роль» в деле защиты от «катастрофического ущерба, который могут причинить враждебные государства или террористические группы, обладающие оружием массового поражения и средствами его доставки», она необходима для «противодействия новым угрозам, с которыми мы сталкиваемся».

Однако эффективность подобной системы, облик, сроки и масштабы ее развертывания, а также затраты на ее создание зависят от множества как объективных, так и субъективных факторов. Давайте попробуем, пусть и весьма приблизительно, оценить потенциальные возможности системы ПРО, подобной той, которую планируют создать США. Допустим, что такая система реализует все свои заявленные возможности и перехватывает примерно 95 % средств нападения, то есть, срабатывает с надежностью 95 % (что для технической системы подобного уровня сложности является чрезвычайно высоким показателем). Тогда, при налете 1000 средств, цели могут достичь около 50 ядерных боезарядов. А если в налете участвует 100 средств, то - 5 боезарядов.

Следовательно, в условиях массированных ударов, эффективность подобной системы ПРО разумные руководители любого государства вряд ли могут признать удовлетворительной, поскольку несколько десятков «Хиросим» на своей территории невозможно признать приемлемой ценой даже за победу в войне. При этом на создание такой широкомасштабной системы требуются, как мы уже сейчас видим на примере США, огромные затраты - десятки лет и сотни миллиардов долларов.

Однако развертывание даже широкомасштабной эшелонированной системы ПРО все равно не гарантирует полную защиту от ударов, в том числе с применением оружия массового уничтожения. Это связано с тем, что такая система ориентирована только на борьбу с баллистическими ракетами. В результате иные, в технологическом отношении менее совершенные, но более простые и вероятные способы и средства доставки, например крылатые ракеты, самолеты или корабли могут представлять более значительную угрозу. Очень ярким примером этому служат события 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке и Вашингтоне.

В последнее время в политических и военных кругах активно обсуждается вопрос о создании системы противоракетной обороны Европы. Как вы оцениваете необходимость такой системы для европейского континента?

Этот вопрос является на сегодняшний день одним из самых актуальных с точки зрения построения новой системы европейской безопасности. Необходимость и важность сотрудничества между Россией и НАТО в сфере ПРО ТВД была четко обозначена в декларации «Отношения Россия - НАТО: новое качество», принятой 28 мая 2002 г. в Риме. В соответствии с ней работа России и стран НАТО по вопросам создания европейской системы ПРО (ЕвроПРО) является одним из приоритетных направлений сотрудничества и предусматривает продолжение работы по оценке концепций ПРО ТВД, понятийного аппарата и терминов; совместные учения в области ПРО ТВД; проведение консультаций с целью анализа и оценки возможных уровней совместимости между соответствующими системами ПРО ТВД.

Реализуя эту линию, сегодня активную работу проводит Специальная рабочая группа (СРГ) по ПРО ТВД, созданная в рамках Совета Россия-НАТО. В ходе работы этой группы, первое заседание которой проведено 31 июля 2002 г. в Гааге, определены основные цели, принципы, условия и этапы сотрудничества, началась проработка конкретных вопросов.

В то же время, рассматривая данную проблему комплексно, необходимо отметить, что целесообразность создания европейской ПРО следует оценивать в контексте выявления и оценки характера и уровня существующих и прогнозируемых военных угроз, требующих поиска новых, зачастую нетрадиционных форм и способов защиты как национальных интересов отдельных государств, так и мирового сообщества в целом. То есть, необходимо сопоставить затраты на построение ПРО с эффективностью ее использования при решении тех или иных задач, а также определить каким образом будет развиваться Европа, какие тенденции будут преобладать на нашем континенте и в мире в целом в ХХI веке.

Таким образом, мы должны очень четко определить характер тех угроз, для парирования которых предназначается европейская ПРО. Если мы говорим о локальных угрозах, об опасности одиночных, в том числе террористических ракетных ударов, то в первую очередь надо думать об их отражении и, следовательно, о создании адекватных систем обороны.

И последний вопрос, Юрий Николаевич. Как можно оценить сегодняшнее положение дел в сфере создания европейской ПРО?

Мы положительно оцениваем ход совместной работы, проводимой Россией и НАТО в рамках выданного Специальной рабочей группе по ПРО ТВД мандата на сотрудничество в данной сфере. Важную роль в ней играет консультативное Агентство НАТО по управлению и командованию (NC3A), которое в инициативном порядке взяло на себя обязательство до конца текущего года сформировать развернутый план деятельности группы на период до 2004 г. Мы также одобряем и метод работы, предложенный этим агентством, - проведение исследований по определению возможной архитектуры построения системы ПРО и выработке предложений по концепции совместного применения сил и средств в борьбе с нестратегическими баллистическими ракетами.

Полагаем, необходимо уже сейчас, на этапе планирования, предусмотреть проведение исследований по сценариям ведения боевых действий с использованием ПРО ТВД, максимально соответствующих европейским условиям. Это относится как к географии моделируемого района, так и к системам, средствам обороны, которые могут использоваться для противодействия возможному противнику.

Считаю, необходимо в первую очередь также разработать рекомендации по совместимости систем России и НАТО, позволяющие им осуществлять информационный обмен вне зависимости от национальной или блоковой принадлежности.

Приступить к конкретной работе вполне возможно уже в этом году, когда будет окончательно согласован план сотрудничества в рамках СРГ и определен конкретный перечень систем и средств, представляемых странами-участниками в состав совместной ПРО.

Когда станет четко ясна цель проводимых работ, их объем, сметная стоимость и распределение обязанностей между исполнителями, тогда финансовые вопросы можно будет решать не в целом по программе ПРО на ТВД Россия-НАТО, а применительно к каждому отдельному совместному проекту. Хорошей основой для организации этой работы может послужить также опыт сотрудничества России и США в сфере ПРО. Тем более, что с США на двусторонней основе мы уже проводим совместные командно-штабные учения по ПРО на ТВД, отрабатываем различные аспекты взаимодействия.

Но участие США в ЕвроПРО целесообразно и по другим причинам. Например, сотрудничество здесь предполагается осуществлять в рамках международных организаций, в которые входят и США. На вооружении некоторых европейских государств (Нидерланды, ФРГ) стоят комплексы ПВО-ПРО американского производства «Пэтриот». А в ряде других стран реализуется при непосредственном участии США международный проект по созданию комплекса ПВО-ПРО МЕАДС. Есть и ряд двусторонних российско-американских проектов (например, КШУ по ПРО на ТВД), результаты которых могут быть эффективны при реализации российской инициативы, в частности, при создании международных подразделений ПРО «быстрого реагирования».

Естественно, Россия заинтересована не только в предоставлении своих разработок для построения ЕвроПРО, но и в получении определенных технологий, которые сегодня имеют государства НАТО. С этой целью полагаем целесообразным участие российских промышленных предприятий в процессе производства совместного продукта, а не в простой продаже технологий или отдельных технических решений. Только при таком подходе возможно и реальное сотрудничество с государствами НАТО, и экономический эффект за счет здоровой конкуренции на рынках технологий.