НАЗНАЧЕНЫ ВИНОВНЫМИ

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 47/2007

НАЗНАЧЕНЫ ВИНОВНЫМИ

Вадим УДМАНЦЕВ

КОЛЛИЗИИ РОССИЙСКОЙ ФЕМИДЫ: АМНИСТИЯ - БОЕВИКАМ, ПРИГОВОР - СПЕЦНАЗОВЦАМ ГРУ

29 ноября Верховный суд Российской Федерации, рассмотрев на закрытом заседании так называемое "дело Ульмана", оставил в силе суровый и, по мнению патриотически настроенной общественности, весьма несправедливый приговор в отношении военнослужащих спецназа ГРУ.

Группа Ульмана была дважды оправдана судом присяжных.

Фото ИТАР-ТАСС

Согласно этому вердикту, 14 июня текущего года Северо-Кавказский окружной военный суд заочно приговорил капитана Эдуарда Ульмана к 14 годам лишения свободы. Майора Алексея Перелевского, старшего лейтенанта Александра Калаганского и прапорщика Владимира Воеводина - к различным срокам отбывания в колонии строгого режима: от 9 до 12 лет. Однако в момент оглашения приговора в зале суда был взят под стражу один лишь Алексей Перелевский. Трое остальных спецназовцев в апреле 2007 года были объявлены в розыск, и их местонахождение до сих пор неизвестно.

Напомню вкратце суть того уголовного дела. 11 января 2002 г. разведгруппа 641-го отряда спецназа ГРУ под командованием капитана Эдуарда Ульмана находилась в засаде в Шатойском районе Чечни, на окраине одного из сел, где по оперативным данным скрывались боевики из банды Хаттаба. Выполняя боевое задание, бойцы обстреляли автомобиль УАЗ-3151, водитель которого не подчинился приказу остановиться и даже попытался сбить военнослужащего. В результате водитель был убит, два пассажира получили ранения, четверо отделались испугом. По документам все 6 чеченцев, находившихся в машине, были местными жителями. Оружия в машине спецназовцы не обнаружили и сначала оказали раненым первую медицинскую помощь. Однако после доклада "наверх" о происшествии получили короткий приказ: чеченцев-очевидцев и автомобиль уничтожить и передислоцироваться в другое место. Этот приказ разведчики выполнили, еще двое суток выполняли различные боевые задачи в горах, а по возвращении на свою базу были арестованы по обвинению в превышении должностных полномочий, повлекшем тяжелые последствия, умышленном убийстве и умышленном уничтожении чужого имущества. Майору Алексею Перелевскому, который в качестве оперативного офицера координировал действия разведгрупп и поддерживал связь с вышестоящим командованием, прокуратура также предъявила обвинение, взяв с него подписку о невыезде.

Почему же решение суда высшей инстанции в итоге выглядит спорным?

Во-первых, потому, что в 2004 г. суд присяжных признал всех обвиняемых по этому делу невиновными. Однако в том же году военная коллегия Верховного суда РФ, рассмотрев кассационную жалобу родственников погибших о формальных процессуальных нарушениях в ходе судебного разбирательства, отменила этот оправдательный приговор. После второго рассмотрения "дела Ульмана" в 2005 г. с другим составом присяжных военнослужащие снова были оправданы, но военная коллегия Верховного суда опять-таки оспорила этот вердикт, а в апреле 2006 г. Конституционный суд РФ принял решение о рассмотрении "дела Ульмана" профессиональными судьями.

Во-вторых, факт и содержание радиообмена, который имел место 11 января 2002 г. между майором Перелевским и капитаном Ульманом, подтвердили несколько свидетелей-участников той спецоперации из других разведгрупп и лица, находившиеся рядом с оперативным офицером. В свою очередь, Перелевским было заявлено, что дословный приказ "всех оставшихся уничтожить" он получил от руководителя спецоперации - заместителя командующего Объединенной группировкой войск на Северном Кавказе полковника Владимира Плотникова.

В-третьих, по сути, получается, что военнослужащих подвергли судебным преследованиям за их профессиональную деятельность, то есть за то, к чему государство готовило их всю жизнь. Вот как сам Ульман объяснял действия своей группы: "Мы выполняли боевую задачу, которая нам была поставлена. Если командир отдает приказ, он, видимо, знает для чего, какую цель преследует... Как военный человек может обезопасить себя от таких ситуаций, когда ему приходится выполнять противоправные приказы, за которые потом придется отвечать в суде? Я думаю, что возможны два варианта: или изменить закон, или брать с собой на поле боя прокурора, чтобы следил за законностью". Государство, кстати говоря, вообще не имело права использовать боевые группы спецназа ГРУ на собственной территории, поскольку в 2002 году этот момент не был прописан ни в одном законодательном акте. Не удивительно, что присяжные обоих составов расценили действия разведчиков как "адекватные сложившимся обстоятельствам и продиктованные выполнением служебного долга".

В то же время, несмотря на то что в коллегии присяжных заседали жители почти изо всех субъектов Южного федерального округа (за исключением Чечни и Ингушетии, где судов присяжных на тот момент просто не существовало): Адыгеи, Дагестана, Волгоградской, Астраханской, Ростовской областей, Ставропольского и Краснодарского краев, - адвокат потерпевших Магомед Гандаур-эги вслух выражал недовольство, что "среди отобранных присяжных слишком много русских". Родственники убитых чеченцев тоже неоднократно возмущались, почему у женщин, большинство которых вошло в состав второй коллегии, "в основном славянские лица".

Естественно, высказываниями одних лишь частных лиц дело не ограничилось - заместитель министра по делам национальностей, информации и внешним связям Чеченской Республики Хамзат Умхаев в августе 2006 г. опубликовал в издании "Чеченское общество" целую статью по "делу Ульмана". Чиновник, в частности, излагал: "Состоялись два судебных процесса с участием присяжных заседателей, на которых по принципу "своя рубашка ближе к телу" оправдали непосредственных исполнителей этого жестокого убийства. При искусственно созданном образе чеченцев как бандитов, а Чечни как вражеской территории, конечно же, решение присяжного суда не могло быть иным. Тем более что суд проходил не на территории Чеченской Республики, а присяжные заседатели не представляли местных жителей". (Представляете себе "объективность", а главное, приговор такого суда, проходи он где-нибудь в Гудермесе или Грозном?!)

Но главную определяющую роль во всей этой истории сыграло, скорее всего, не красноречие шатойцев, а официальный запрос в декабре 2005 года президента Чечни Алу Алханова в Конституционный суд РФ, в котором он просил признать неконституционным ряд положений законов "О военных судах РФ". Суть его обращения сводилась к тому, что присяжные, отобранные из жителей Ростова-на-Дону и других субъектов Южного федерального округа, не могли объективно рассмотреть уголовное дело спецназовцев Ульмана в силу негативных настроений у населения этого региона по отношению к жителям Чечни.

Конечно же, члены Конституционного суда не оставили без внимания запрос главы республики и в апреле 2006 года вынесли постановление: пока в Чечне не начнут работать суды присяжных, уголовные дела в отношении военнослужащих, совершивших тяжкие преступления на ее территории, будут рассматриваться исключительно профессиональными судьями. И вот результат: в июне 2006 г. президиум Верховного суда России постановил направить "дело Ульмана" на пересмотр со стадии предварительного слушания, тем самым одновременно удовлетворив представление Генеральной прокуратуры и предписание Конституционного суда. Как дальше развивались события, читатели уже знают. Фактически через постоянный и неприкрытый прессинг высших чинов юстиции со стороны чеченских властей, а также с подачи отдельных представителей федерального центра, не желающего лишний раз обострять отношения с зарождающейся республиканской элитой, судебные разбирательства постепенно превратились в фарс. Причем не только по "делу Ульмана".

Честно говоря, я не знаю ответа на вопрос, каким образом можно облегчить душевные страдания родственников невинных жертв 11 января 2002 года. Но искренне убежден, что те, кто санкционировал продолжение судебного преследования Ульмана и других боевых офицеров ради утоления чьей-то родоплеменной жажды мести, поступили по меньшей мере непатриотично, поскольку заставили всю страну переживать этот позор. Отмечу также, что амнистии, проводимые в интересах членов незаконных вооруженных формирований, сильно бьют по самолюбию участников контртеррористических операций, коих немало перебывало на Кавказе за две военные кампании. Такие попытки "умиротворения" Чечни только будоражат российскую общественность.