СТО СЕМЬДЕСЯТ ОГНЕННЫХ МИЛЬ
ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 33/2007
СТО СЕМЬДЕСЯТ ОГНЕННЫХ МИЛЬ
Алексей СПИРИН
капитан 1-го ранга, военный историк
ПРОРЫВ ИЗ ТАЛЛИНА В КРОНШТАДТ: КАТАСТРОФА ИЛИ ПОДВИГ?
Каждый год в это время историки начинают обсуждать прорыв кораблей Балтийского флота из осажденного Таллина в Кронштадт. Этот прорыв был сопряжен с большими потерями, которые стали следствием не только действий немецкого флота и авиации, но и ошибок, допущенных советским командованием. Некоторые современные исследователи сосредоточиваются на этих ошибках, утверждая, что Таллинский переход явился полной катастрофой. Так ли это?
А завтра была война (советские корабли на рейде Таллина, весна 1941 г.).
Фото из книги "Война на Балтике"
7 августа 1941 г. немецкие войска прорвали фронт советской 8-й армии и восточнее Таллина вышли к Балтийскому морю. В результате главная база Балтийского флота была полностью блокирована с суши. К 10 августа совместными усилиями Балтийского флота (командующий - вице-адмирал В.Ф. Трибуц), 10-го стрелкового корпуса, латышского и эстонского рабочих полков и других частей продвижение противника к городу было приостановлено.
Главным командованием Северо-Западного направления (главнокомандующий - маршал К.Е. Ворошилов) ответственность за оборону Таллина была возложена на военный совет БФ с подчинением ему 10-го стрелкового корпуса. В окопы ушли около 16 тыс. моряков, а всего на суше город обороняли более 20 тыс. балтийцев. Корабельная и береговая артиллерия БФ составляла почти 3/4 участвовавшей в обороне. Авиация флота осуществляла противовоздушную оборону базы и наносила удары по немецким войскам. Корабли и транспорты доставляли обороняющимся оружие, боеприпасы, топливо и продовольствие (всего с начала войны и до эвакуации между Таллином и Кронштадтом было проведено 223 конвоя). В период с 11 по 27 августа силами флота из Таллина были эвакуированы более 7 тыс. раненых и беженцев.
20 августа немцы вновь начали наступление на столицу Эстонии. Через пять дней положение обороняющихся стало критическим. Советские войска отошли на последние рубежи, противник получил возможность вести артиллерийский огонь по гаваням и рейдам. 26 августа военный совет Северо-Западного направления в ответ на доклад В.Ф. Трибуца о состоянии обороны Таллина отдал распоряжение об оставлении города. Было принято решение о прорыве в Кронштадт через Финский залив, оба берега которого находились в руках противника. На подготовку к переходу кораблей и эвакуации базы было отведено два дня.
МИННАЯ ОПАСНОСТЬ
Начальный период войны на Балтике развивался совсем не так, как планировало командование советского ВМФ. БФ готовился отражать вторжение крупных надводных сил фашистской Германии, а главным врагом балтийцев оказались морские мины, которые немцы начали активно устанавливать еще с 20 июня - за несколько дней до нападения. Уже в первые два дня войны подорвались на минах и погибли подводная лодка М-78, эсминец "Гневный" и транспорт "Рухну", оторвало носовую часть крейсера "Максим Горький", получили повреждения эсминцы "Гордый" и "Стерегущий". В связи с этим 23 июня командующий БФ в докладе наркому ВМФ адмиралу Н.Г. Кузнецову отмечал, что "самой трудной и тяжелой опасностью для флота в связи с недостаточным количеством тральных сил является минная опасность...".
К 22 июня 1941 г. в составе Балтийского флота находилось 29 тральщиков, в том числе 17 современных по тому времени кораблей типа "Фугас". Этих сил, вероятно, хватило бы для обеспечения боевых действий флота, базировавшегося в Кронштадте. Но к весне 1941 г. в результате ввода частей Красной Армии в страны Балтии, а также по итогам советско-финляндской войны число баз и пунктов базирования БФ возросло до восьми, а общая протяженность коммуникаций достигла 700 миль. В новых условиях потребность флота в минно-тральных силах возросла в разы. Необходимо учитывать и то, что минное дело в межвоенный период шагнуло далеко вперед. Появились неконтактные мины, которые немецкая авиация применила в первый же день войны для блокирования советского флота в базах, а для борьбы с ними у БФ не было ни специалистов, ни техники. Кроме того, выполняя предвоенные планы и отгораживая Финский залив от остальной части Балтики оборонительной минно-артиллерийской позицией, командование БФ не учло, что германское командование, используя шхеры северного (финского) берега, будет активно действовать "в тылу" - минировать советские морские коммуникации в центральной и восточной частях залива.
В связи с окружением Таллина с суши противник предпринял еще более активные действия для уничтожения сил БФ, находящихся в главной базе. В приказе командующего ВМС Финляндии от 9 августа по этому поводу было сказано, что финский флот совместно с немецким должен эффективно закрыть Финский залив, блокировать находившийся в Таллине БФ, лишив его сообщений с Кронштадтом. Для достижения этой цели врагом в районе севернее полуострова Юминда-нина была создана система минных заграждений, состоявшая к концу августа из 36 элементов (1974 мины и 796 минных защитников). По существу, это был активный минный барьер. С юга его прикрывала немецкая 150-мм артиллерийская батарея (мыс Юминда-нина), а с севера - построенные финнами еще в середине 30-х годов береговые 305-мм артиллерийские батареи (острова Макилуото и Куйвассаари). Таким образом, противником к востоку от Таллина была создана мощная минно-артиллерийская позиция.
ПОЧЕМУ НЕ УШЛИ РАНЬШЕ?
Почему флот и гарнизон не ушли из Таллина раньше, к примеру до середины августа, когда и минная опасность была меньше, и советская авиация могла прикрыть весь маршрут перехода? Еще 30 июня в директиве наркома ВМФ военному совету БФ было предложено вывести на восток боевые корабли, "не могущие быть полезными в обороне островов и защите территории Эстонии". В начале июля БФ разработал план перехода кораблей в восточные базы (Лужская губа, Кронштадт) и была начата подготовка плана эвакуации главной базы. 14 июля вышла директива заместителя главкома Северо-Западного направления по морской части адмирала И.С. Исакова о порядке уничтожения объектов главной базы БФ в случае вынужденного оставления Таллина. Но во второй половине июля позиция командования направления и наркомата ВМФ изменилась: было приказано защищать Таллин до последней возможности.
Вероятно, это было связано с активизацией борьбы против трусов и паникеров. Скажем, 12 августа на длительные сроки заключения были осуждены командир Прибалтийской ВМБ контр-адмирал П.А. Трайнин (за оставление части имущества в Риге и беспорядочную эвакуацию из Лиепаи и Вентспилса) и командир Либавской ВМБ капитан 1-го ранга М.С. Клевенский (за действия, способствовавшие оставлению пунктов, которыми командовал). В этой атмосфере командование различных уровней опасалось незаслуженных обвинений в паникерстве и трусости, боялось взять на себя ответственность за оставление Таллина, а это, безусловно, сыграло свою отрицательную роль.
Есть и другая сторона этой проблемы. Большинство обращений военного совета БФ к командованию Северо-Западного направления и наркомату ВМФ содержало предложение о выводе из Таллина отряда легких сил (крейсер, два лидера эсминцев и эсминцы проекта 7). Если бы оно было одобрено, то двухнедельная оборона и прикрытие отхода войск вряд ли были бы возможны, так как именно эти корабли наряду с канонерскими лодками составляли ядро сил артиллерийской поддержки обороны. В ответ на очередное такое обращение нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов в директиве №440/ш от 13 августа указывал военному совету БФ: "Корабли надо беречь, но превращать это в самоцель неправильно".
Только 27 августа в связи с эвакуацией командующий БФ определил состав сил на переход в Кронштадт. Они включали главные силы (флагман - крейсер "Киров" под флагом командующего флотом вице-адмирала В.Ф. Трибуца), отряд прикрытия (флагман - лидер эсминцев "Минск" под флагом начальника штаба БФ контр-адмирала Ю.А. Пантелеева) и арьергард (флагман - эсминец "Калинин" под флагом командира минной обороны контр-адмирала Ю.Ф. Ралля).
Для эвакуации войск должны были быть сформированы три конвоя транспортов. В задачу кораблей входило прикрытие артиллерийским огнем отхода, посадки и ухода из Таллина сухопутных сил и тыла флота. Кроме этого, главные силы должны были прикрыть первый и второй конвои на переходе от мыса Юминда-нина до острова Гогланд; отряд прикрытия - второй и третий конвой на переходе от острова Кери до острова Вайндло; арьергард должен был прикрывать третий конвой с тыла. Движение должно было начаться с расчетом подхода к минным заграждениям с рассветом 28 августа. Также был сформирован специальный отряд прикрытия из кораблей Кронштадтской ВМБ, в задачу которого входило обеспечение перехода в районе острова Гогланд. Авиации флота была поставлена задача непосредственного прикрытия кораблей восточнее меридиана о. Вайндло путем посменного патрулирования в воздухе групп истребителей. Прикрытие транспортов и других судов предусматривалось только в случае отсутствия в районе боевых кораблей.
Но обстановка внесла непредвиденные коррективы в планы командования БФ. Из-за наличия большого числа малотоннажных плавсредств был дополнительно сформирован четвертый конвой, тральщиков для проводки которого уже негде было взять. К 22 часам 27 августа (планировавшегося времени начала движения первого конвоя) посадка основных эвакуируемых сил завершена не была. Выход конвоев также стал невозможен из-за сильного северо-восточного ветра, при котором тихоходные тральщики не могли идти с тралами. В то же время такая погода позволила избежать в первой половине 28 августа атак вражеских самолетов на корабли и транспорты, находившиеся на Таллинском рейде.
Одним из малоизученных вопросов остается количество советских военнослужащих, не попавших по тем или иным причинам на транспорты и оставшихся на берегу. На сегодняшний день считается, что из 45 тыс. участников обороны Таллина (без учета личного состава экипажей кораблей и судов) погибли, умерли от ран, пропали без вести или попали в плен около 20 тысяч. То, что даже в условиях достаточно организованного отхода были отставшие или не сумевшие выйти из боя, не вызывает сомнения. Об этом после прихода в Кронштадт докладывали один из членов военного совета БФ и ряд контрразведчиков. Об этом же свидетельствовал факт снятия кораблями с полуостровов Виимси и Пальясаар 28 августа, уже во время выхода флота, 250 человек, отставших от своих частей. Это подтверждают и записи в дневнике начальника генштаба германских сухопутных войск Ф. Гальдера: "28 августа... Таллин очищен от противника. Порт еще в его руках. 29 августа... Бои в Таллинском порту продолжаются".
ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ФАРВАТЕР
Утром 28 августа, когда корабли и транспорты вышли на внешний рейд, было произведено минирование гаваней Таллина. Переход флота и конвоев начался в 12 часов. Сначала до 15 часов 30 минут выходили конвои. С первым ушли 14 вспомогательных судов и транспортов, четыре ПЛ. В охранении находились 19 кораблей и катеров, в том числе два эсминца и шесть боеспособных тихоходных тральщиков. Второй конвой насчитывал в своем составе восемь судов и транспортов в охранении 20 кораблей и катеров. Третий конвой состоял из девяти судов и транспортов. Его охраняли 12 кораблей и катеров. В дополнительно созданном четвертом конвое на переход вышли три вспомогательных судна в охранении восьми кораблей и катеров. Этот конвой в своем составе имел только три катерных тральщика.
В 16 часов вышли главные силы (крейсер, лидер эсминцев, три эсминца, четыре ПЛ, пять быстроходных тральщиков, ледокол и 13 торпедных и сторожевых катеров), в 17 часов - отряд прикрытия (лидер эсминцев, два эсминца, две подводные лодки, пять быстроходных тральщиков и восемь торпедных и сторожевых катеров). Арьергард в составе трех эсминцев, трех сторожевых кораблей и девяти торпедных и сторожевых катеров прикрывал отход до 21 часа, после чего 12-узловым ходом вышел с рейда. В его составе, так же как и в четвертом конвое, не было ни одного тральщика, отряд должен был идти за караванами эсминцев.
...С первых же минут перехода началась борьба с минной опасностью. В 13 часов трал первой пары тральщиков первого конвоя был перебит взрывом вытраленной мины. Замена трала вызвала почти часовую задержку конвоя. В районе 17 часов 40 минут конвой начал форсировать Юминданский минный барьер. В 18 часов 5 минут подорвался на мине и затонул транспорт "Элла". Причина этой гибели была в том, что протраленная полоса не обвеховывалась, хотя тральных вех в главной базе было в достаточном количестве, в том числе и для прохода за тралами в ночных условиях.
С 18 часов начались атаки немецких бомбардировщиков, истребительного прикрытия от которых не было. Последние 10 советских истребителей, участвовавших в обороне Таллина и прикрывавших с воздуха морскую коммуникацию с Кронштадтом в ее западной части (до острова Вайндло), 27 августа перебазировались на восток. Сначала противник попытался атаковать второй и третий конвои. Но обгонявшие их главные силы и отряд прикрытия прикрыли конвои огнем зенитной артиллерии. Тогда немецкая авиация перенацелилась на шедшие в 10 милях впереди первый и четвертый конвои. Наиболее сильные удары пришлись на головной первый конвой. Одновременно стрельбу по транспортам открыла немецкая 150-мм батарея полуострова Юминда-нина. Только после постановки кораблем охранения эсминцем "Свирепый" плотной дымовой завесы артиллерийский обстрел прекратился. Но через полчаса в конвое появились первые жертвы авианалетов. Погибли ледокол "Кришьянис Вальдемарс" и транспорт "Эргонаутис", потерял ход бывший штабной корабль Прибалтийской ВМБ теплоход "Вирония".
Тем временем Юминданский минный барьер пожинал свою страшную "жатву". Менее чем за два часа - с 19 до 21 - на минах погибли эсминец "Яков Свердлов", две ПЛ, тральщик, канонерская лодка, торпедный катер, буксир и шаланда. Еще два эсминца получили повреждения. С наступлением темноты опасность подрывов значительно возросла. Корабли и транспорты стали подрываться не только в связи с выходом за полосу траления или из-за пропусков в ней, но и на плавающих минах - вытраленных, но не уничтоженных. В период с 21 часа 28 августа до 3 часов 20 минут 29 августа на минах погибли 4 эсминца, сторожевой корабль, тральщик, по одному посыльному, гидрографическому и спасательному судну, а также три транспорта. К числу поврежденных добавился лидер эсминцев "Минск". Корабль, лишившийся хода, взял на буксир эсминец "Скорый", тут же сам подорвавшийся на мине. В связи с непрекращающимися подрывами корабли и суда начали на ночь становиться на якорь.
Здесь, вероятно, уместно будет рассмотреть вопрос о том, почему командование флота выбрало для перехода именно такой маршрут. С 22 июня на БФ была введена в действие система фарватеров военного времени, в соответствии с которой морем из Кронштадта в Таллин и обратно можно было пройти двумя путями. Первый фарватер, наиболее часто использовавшийся в первые три недели войны, проходил вдоль южного берега Финского залива, поэтому, кроме цифро-буквенных обозначений, он назывался еще прибрежным. Второй фарватер, располагавшийся севернее (мористее), носил название генерального. После занятия немецкими войсками части южного побережья Финского залива условия плавания по прибрежному фарватеру значительно осложнились. Это было связано с появлением на берегу артиллерийских батарей и близостью немецких аэродромов. 12 августа главное командование Северо-Западного направления запретило использование данного фарватера.
Современные исследователи указывают, что это было ошибочное решение, потому что прибрежный фарватер был слабо минирован. Но в августе 1941 г. командование БФ такой информацией не располагало. Также не было полной информации о числе немецких береговых батарей вдоль этого фарватера (имелись данные об обстреле советских кораблей и судов артиллерией с берега 9 августа в районе Кунды, 17 августа в районе мыса Пурикари). При следовании указанным маршрутом артиллерия противника получила бы возможность вести огонь в упор с расстояния 30-40 кабельтовых (6-7 км) в течение 10 часов по конвоям, идущим в кильватерной колонне со скоростью 5-6 узлов. При этом запасы дымовой смеси для установки завес были крайне ограниченны (об этом докладывал начальник химслужбы флота начальнику штаба БФ перед оставлением Таллина). Кроме того, прибрежный маршрут был сложен в навигационном отношении, требовал частых изменений курсов кораблей, что в условиях столь многочисленных конвоев было более чем проблематично.
Часто в качестве альтернативы генеральному фарватеру называют маршрут на 7-10 миль севернее, т.е. ближе к финскому берегу. Но о том, что северная часть Финского залива также минирована меньше, стало известно только после войны. А в период прорыва командование БФ располагало только опытом советско-финляндской войны 1939-1940 гг., во время которой финны выставили многочисленные оборонительные минные заграждения у своего побережья. Кроме этого, при уходе на 7 миль к северу от генерального фарватера финские крупнокалиберные батареи, расположенные на островах Мякилуото и Куйвасаари, получили бы возможность на протяжении почти семи часов вести огонь по прорывающимся силам. При движении севернее генерального фарватера расстояние до финского берега сократилось бы до 18-15 миль, а это при отсутствии минных полей значительно активизировало бы действия торпедных катеров и подводных лодок противника.
24-25 августа по генеральному фарватеру из Таллина в Кронштадт перешли два конвоя, которые, по мнению командования БФ, своими тральными силами должны были в определенной степени уменьшить минную опасность на данном маршруте. Этим же путем только в обратном направлении в ночь с 27 на 28 августа прошли шесть тихоходных тральщиков (седьмой во время перехода подорвался на мине и затонул), предназначенных для проводки первого и второго конвоев. Это вполне можно было считать предварительным тралением генерального фарватера. Таким образом, иные маршруты не давали гарантий меньшей опасности. Так что выбор командованием БФ для прорыва генерального фарватера можно считать оправданным.
УЧАСТЬ КОНВОЕВ
С рассветом 29 августа большинство кораблей и судов продолжили форсирование Юминданского минного барьера. Погибли еще пять судов и сторожевой корабль. Светлое время суток принесло с собой угрозу с воздуха, самым эффективным средством борьбы против которой могли быть истребители. Но морская авиация БФ 28 августа оставила аэродром Липово, ближайший к району перехода, и теперь могла действовать (кратковременно и малыми силами) в основном восточнее меридиана острова Сескар и только несколькими истребителями с подвесными баками - в районе острова Лавенсари.
Главные силы, находившиеся на якорной стоянке примерно в 18-20 милях к западу от острова Гогланд, не учитывая местонахождения и состояния конвоев, с рассветом снялись с якоря и 13-узловым ходом продолжили движение в Кронштадт. Вслед за главными силами начал движение отряд прикрытия, находившийся ночью в 10-12 милях западнее острова Вайндло. С одной стороны, уход от конвоев противоречил требованиям боевого приказа командующего БФ о прикрытии главными силами первого и второго конвоев до острова Гогланд, а отрядом прикрытия - второго и третьего до острова Вайндло. С другой стороны, отряды боевых кораблей, чтобы дождаться подхода конвоев, должны были маневрировать в районе воздействия авиации противника без своего истребительного прикрытия около 10 часов - значит, возрастала угроза гибели всего командования БФ.
С 7 часов начались атаки вражеской авиации. В первые часы основные удары пришлись на главные силы и отряд прикрытия. Огнем зенитной артиллерии и маневрированием удалось сберечь все корабли (повреждения получили подводная лодка и торпедный катер). Тяжелая участь выпала конвоям. После того как советские истребители появились над главными силами, немецкие бомбардировщики примерно в 9 часов перенесли свои удары на транспорты. Налеты продолжались до 21.00. Попытки командующего БФ в 13 часов поставить силам арьергарда задачу прикрытия транспортов не могли исправить ситуации, потому что к этому времени из шести кораблей этого отряда "живым" остался только сторожевой корабль "Буря". В результате вражеская авиация сумела потопить пять транспортов и танкер, повредить восемь транспортов, плавмастерскую и два буксира. Бoльшая часть поврежденных судов впоследствии также погибла.
В связи с этим особо следует сказать о действиях специального отряда прикрытия Кронштадтской ВМБ. До 29 августа он проводил контрольное траление фарватеров и нес дозорную службу в районе островов Гогланд и Большой Тютерс. Корабли отряда несколько дней искали и оказывали помощь гибнущим и поврежденным судам, снимали с них людей, подбирали из воды и доставляли на остров Гогланд.
С 17 часов 29 августа корабли, суда и транспорты, прорвавшиеся из Таллина, начали приходить на Большой Кронштадтский рейд. Вплоть до 8 сентября продолжались перевозки спасенных с транспортов людей (12 160 человек) с островов Гогланд и Лавенсари в Кронштадт и Ораниенбаум. В документах и исследованиях существуют значительные расхождения данных о количестве эвакуированных людей. В настоящее время можно утверждать, что из Таллина и Палдиски были вывезены 29,5 тыс. эвакуированных (военнослужащих и гражданских лиц), в Кронштадт были доставлены 16,9 тысячи. Погибли 12,6 тыс. человек. Из 153 боевых кораблей в Кронштадт пришли 131 (86%), из 75 транспортов и вспомогательных судов - 32 (43%). Из 9,5 тыс. военнослужащих и вольнонаемных из состава экипажей и штабов погибли 1,5 тысячи.
Силы БФ при переходе преодолели более 170 миль (320 км) вдоль берегов, занятых противником. Корабли и суда форсировали чрезвычайно плотно загражденный Юминданский минный барьер протяженностью около 25 миль (46 км), на отдельных участках они подвергались обстрелу береговой артиллерией, атакам торпедных катеров и массированным налетам вражеской авиации при абсолютном ее господстве в воздухе. И тем не менее задача "нейтрализации русского флота", поставленная Гитлером в плане "Барбаросса", не была выполнена.
