СУВЕРЕНИТЕТ РОССИИ
ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 14/2009
СУВЕРЕНИТЕТ РОССИИ
Олег ФАЛИЧЕВ
ЕГО СМОЖЕТ ОБЕСПЕЧИТЬ ТОЛЬКО АРМИЯ НОВОГО ТИПА
Современная армия не мыслима без современных систем вооружения. Новый облик Вооруженных Сил России - задача, как теперь уже становится понятно, крайне непростая, многоплановая, пролонгированная по времени. Она требует немалых ресурсов и должна решаться сразу по нескольким направлениям: преобразование организационно-штатных структур ВС РФ, закупка новых ВВТ, сохранение социального статуса офицеров и социальных гарантий тем, кто будет уволен в запас.?Как решить ее без провалов и ошибок? Как сделать так, чтобы не пришлось, что называется, «резать по живому»? На эти и другие вопросы «Военно-промышленному курьеру» ответил председатель Комитета Совета Федерации по обороне и безопасности Виктор ОЗЕРОВ.
Фото: Oлег ФЕДОРОВ
- Виктор Алексеевич, не кажется ли вам, что формирование нового облика Вооруженных Сил - дело не только Министерства обороны, но и всей страны, поскольку армия - это часть общества? Вы, наверное, помните, как в хрущевские времена из первоклассных военных летчиков, инженеров пытались сделать дояров и свинарей?
- Убежден: придание нового облика ВС РФ - не узковедомственное дело. В решении этой задачи должны активно участвовать и президент как Верховный главнокомандующий, и правительство, и обе палаты парламента - все гражданское общество. В том числе, кстати, и СМИ.
Надо, чтобы военнослужащие видели и понимали смысл реформ. А упущения становились достоянием общественности, и их анализ способствовал минимизации издержек. Необходимо идеологическое сопровождение мероприятий военной реформы. Причем информация должна исходить из первых уст руководителей МО РФ. На сайте Минобороны надо бы завести страничку, на которой каждый военнослужащий мог поделиться своими проблемами.
Мы не снимаем ответственности и с нашего комитета, оставляя за собой право на мониторинг ситуации, проведение выездных заседаний совместно с МО РФ. В Совете Федерации, например, уже провели такое заседание Координационного совета по социальной защите военнослужащих, лиц, уволенных с военной службы, и членов их семей. После этого на Совете безопасности был принят соответствующий документ, учитывающий наши рекомендации.
- В рамках проводимой реформы запланировано значительное сокращение офицеров. Почему им нет места в современной армии, насыщенной высокотехнологичным оружием?
- Общая ситуация такова: к 2012 году в ВС РФ должен остаться 1 миллион человек. Значит, потребуется сократить около 150 тысяч офицерских должностей. Но никто не собирается подходить к этому, как говорится, с кондачка и увольнять офицеров, скажем, в РВСН, ВВС, других высокотехнических войсках, где они востребованы. Самая большая диспропорция сложилась в Сухопутных войсках, где, как вы слышали, избыточное число офицеров в воинском звании майора, подполковника. Из чего это складывается?
Анализ, в том числе Генерального штаба, показывает: у нас лишь около 17 процентов частей являются частями постоянной боевой готовности. А 83 процента - части сокращенного состава, кадрированные, базы хранения ВВТ. Так вот в этих частях даже взводных нет, в батальоне - один-два ротных. Но зато полковое звено, как правило, укомплектовано полностью. Так что в этом сегменте, видимо, и следует ожидать наибольшего сокращения численности офицерского состава.
Опыт проведения операции по принуждению Грузии к миру показал, что у нас не так много подготовленных офицеров. Мы вынуждены были даже искать тех, кто может совершать марши в сложных условиях, организовывать боевые действия, умело руководить ими. Хотя это не вина офицеров, которые, проходя службу в частях сокращенного состава, так ни разу и не участвовали хотя бы в учениях с боевой стрельбой.
Еще в соответствии с указом президента Б. Ельцина штатная численность центрального аппарата Минобороны и главных управлений должна была быть 8,5 тысячи человек. А она до сих пор составляет 21,5 тысячи. Поэтому здесь также должна произойти оптимизация.
ЛИЧНОЕ ДЕЛО
ОЗЕРОВ Виктор Алексеевич
ОЗЕРОВ Виктор Алексеевич
Фото: Олег ФАЛИЧЕВ
Родился 5 января 1958 года в Абакане. Окончил Новосибирское высшее военно-политическое училище (1979 г.), Военно-политическую академию им. В. И. Ленина (1989 г.). Службу проходил в Южной группе войск, Прикарпатском военном округе. После увольнения в запас в 1991 г. - председатель Вяземского районного совета (Хабаровский край). С 1994 г. - председатель Хабаровской краевой думы. С 1996 г. - в составе Совета Федерации второго созыва, член Комитета Совета Федерации по вопросам безопасности и обороны. С 2001 г. - представитель в Совете Федерации Федерального собрания РФ от Законодательной думы Хабаровского края, председатель Комитета по обороне и безопасности.
- Это не первое сокращение в истории наших Вооруженных Сил. Но всегда они проводились на пике экономического развития страны. Учитывался ли при планировании этих реформ нынешний экономический кризис?
- Мне кажется, это простое совпадение - преобразований в ВС РФ и мирового финансового кризиса, который не обошел Россию. Безусловно, в армии происходят те же процессы, что в обществе. Тяжело стране - непросто армии. С дугой стороны, затягивать процесс преобразований в ВС РФ еще дальше неоправданно.
Решение о численном составе ВС РФ в 1 миллион человек принято было еще в августе. А мероприятия утверждены на коллегии Минобороны в октябре. Повторю: топтаться на месте, не проводить эти преобразования ошибочно. Неизвестно, сколько протянется кризис. Поэтому промедление равносильно затягиванию удавки на шее.
- Чего мы хотим достичь в результате изменения организационно-штатной структуры и перехода с полковой системы на бригадную?
- Мы уже сказали, что в конечном итоге у нас должны быть мобильные, компактные, хорошо оснащенные Вооруженные Силы. У меня, например, большая часть службы прошла на Дальнем Востоке, и я могу сказать, что если дальше содержать там части сокращенного состава, базы хранения ВВТ, то никогда мы с вами в этом регионе не отмобилизуемся. Потому что техника, которая десятки лет просто стоит в боксах, не выйдет своим ходом по сигналу тревоги. Такое стояние приводит к отказам различных систем и прочему. Даже в СкВО - самом воюющем округе были из-за этого случаи отказа техники при выдвижении на Цхинвал.
А взять факт, о котором говорил начальник Генерального штаба. С момента издания им директивы на совершение марша до момента доведения ее до командира батальона прошло 16 часов (!). Это не тот уровень управления войсками, к которому стремимся. Или взять работу нашей военной связи в той же Южной Осетии. Одним из главных средств связи у командиров стал личный мобильный телефон. Разве это нормально?
Военная доктрина и Концепция национальной безопасности говорят о том, что в обозримом будущем боевых действий фронтового масштаба у нас не предвидится. Гарантом суверенитета и территориальной целостности России на это время остаются РВСН, оснащенные ядерным оружием. А для решения локальных задач потребуются мобильные части постоянной готовности. Так что сегодня надо сделать все, чтобы не повторился печальный опыт Чечни, когда для проведения контртеррористической операции потребовалось собирать войска по всей матушке-России.
- Порой складывается парадоксальная ситуация: чем больше денег, тем меньше новых вооружений в армии. Есть ли у вас рецепты по совершенствованию системы государственного оборонного заказа (ГОЗ)?
- Наверное, не случайно Сергеем Борисовичем Ивановым в бытность его министром обороны, а потом первым вице-премьером была создана Военно-промышленная комиссия. Я сам являюсь членом этой комиссии и процесс знаю изнутри. Мы помним, какая сложилась парадоксальная ситуация, когда некоторые НИОКР разрабатывались по 10-15 лет. Когда эффективно работать в условиях рынка некоторые директора оборонных предприятий не умели. Лишь за счет сдачи помещений в аренду им удавалось выживать. Были ведомственные НИИ, которые начали разрабатывать свои виды ВВТ. Все это влекло распыление бюджета.
Были и объективные моменты. Скажем, те дефляторы, которые закладывались правительством при индексации ГОЗ, оказались гораздо ниже реальной инфляции. Поэтому, выделяя больше средств, мы на деле закупали меньше ВВТ.
Но вы абсолютно правы в том, что сегодня необходимо в рамках 94-го закона (о порядке размещения заказа для государственных и муниципальных нужд) прорабатывать те поправки, которые необходимо внести в ГОЗ. Особенно когда нередко у нас единственное предприятие-изготовитель. Ведь получается так, что мы закладываем образцы вооружений по одной цене, а на выходе она совсем другая. И нам, видимо, потребуется новый отдельный закон по ГОЗ, где будут прописаны все механизмы государственной поддержки. Государство должно брать на себя компенсацию процентных ставок на часть продукции. Хорошо, что в условиях кризиса многие предприятия ОПК (около 260 федерального уровня и около 1140 регионального) попали в перечень стратегических и будут получать господдержку.
Среди антикризисных мер правительства - стимулирование внутреннего рынка через ГОЗ. Когда в «оборонке» проводилась конверсия, то ставилась задача перейти на производство продукции гражданского и двойного назначения. Но это далеко не всегда было выгодно, особенно для предприятий, поставляющих комплектующие.
Или такой факт. В 2008 году мы на 8 млрд долларов продали ВВТ более чем в 60 государств мира. О чем это говорит? В том числе о том, что сегодня для ряда предприятий гораздо выгоднее получить зарубежный контракт, чем поставлять продукцию на внутренний рынок. Но те подходы, которые в рамках ОПК сейчас прорабатываются, а также контроль за выполнением ГОЗ, думаю, многие риски снижают. Хотя главным остается ценообразование.
- А как будет обстоять дело с социальными преобразованиями?
- Судите сами. Если из гарнизона или небольшого военного городка уходит воинская часть, то оставлять там военный госпиталь, наверное, с точки зрения Минобороны, невыгодно. С другой стороны, военнослужащие, как и все граждане, должны иметь право на получение медицинской помощи в системе обязательного медицинского страхования. Но сегодня гражданская медицина, к сожалению, во многом отстает от военной по качеству обслуживания, отношению к людям. Это рождает жалобы, претензии.
Письма на эту тему приходят и к нам в Комитет СФ по обороне и безопасности. Идут письма и о сокращении военных вузов. Понятно, что мы не можем в вузах выпускать, образно говоря, по 12 курсантов. Такие надо оптимизировать. Но с другой стороны, мне тоже не совсем понятно, почему, например, у нас на Дальнем Востоке Уссурийское автомобильное училище сокращается. Получается, в довольно малозаселенном регионе остается лишь одно Благовещенское общевойсковое военное училище. Но ребята из европейской части страны вряд ли поедут туда поступать: далеко и дорого. Не получится ли так, что в отдаленной перспективе мы ощутим дефицит специалистов автомобильного профиля в Дальневосточном регионе? Или главное - ввязаться в бой, как говорил Наполеон, а там видно будет?
Создается впечатление, что некоторые мероприятия проводятся по ходу возникающих проблем. И тут я не хочу кого-либо защищать: ни Министерство обороны, ни кого-либо другого. Остаются вопросы и по финансированию вузов, и по программам подготовки в них контрактников.
Войска ПВО-ПРО будут играть все возрастающую роль в нейтрализации угроз из космоса
Фото: Oлег ФЕДОРОВ
- Не кажется ли вам, что подобные, не до конца просчитанные планы реформирования армии и флота рождаются потому, что до сих пор нет закона о Вооруженных Силах?
- Я согласен с вами в том, что нужен закон о ВС РФ. На недавней встрече Совета палаты с президентом я об этом поднимал вопрос. Но у нас нет и закона о правоохранительной службе, который вытекает из закона о государственной гражданской службе. Еще год назад нам говорили, что в связи с переходом на контракт вскоре должен быть разделен на два закона закон «О воинской обязанности и военной службе». Но воз и ныне там. Сейчас есть поручение президента, чтобы к октябрю Минобороны внесло проект закона «О структуре денежного довольствия военнослужащих». Не опоздаем ли мы и с ним?
- Отразятся ли на военных пенсионерах прибавки к денежному довольствию офицеров?
- То, что военные пенсии привязаны к денежному довольствию офицеров, аксиома. Более того, это оговорено в законе. Но что касается соотношения роста в этом году гражданских и военных пенсий, то проблема существует. Когда я проходил военную службу, у нас оклады по воинскому званию, должности и выслуге лет составляли основную часть оклада - 75-80 процентов. Именно из этой суммы начислялась и пенсия. А сейчас? Сейчас эта пирамида перевернута, военная пенсия офицеров запаса оказалась несправедливо урезана. Индексация же в этом году будет произведена только один раз: с 1 августа - на 8,5 процента. А индексация гражданских пенсий - 4 раза и повысится в целом на 24,5 процента.
Так что тут военные пенсионеры явно проигрывают. Я уж не говорю о том, что величина инфляции составит, по словам Кудрина, более 13 процентов. Словом, есть проблемы, которые требуют правового обеспечения. И мы будем ставить этот вопрос перед правительством, законодателями. А СМИ, надеюсь, нам в этом помогут.
Мы должны включить новые нормы и в тексты военных законов, связанных с прохождением службы, в другие законодательные акты. Скажем, Концепция национальной безопасности была утверждена еще в январе 2000 года, Военная доктрина - на заре этого столетия.
- Известно, что в Минобороны разработана Программа по социальному облику Вооруженных Сил до 2020 года, но о ней мало что известно. Каким в отдаленной перспективе вам видится социальное благополучие человека в погонах?
- Эта программа действительно была разработана и даже утверждена министром обороны. Но она до сих пор носит внутриведомственный характер и пока не приобрела силу обязательного для исполнения документа. Одним из ее недостатков является слабость финансово-экономического обоснования и правового сопровождения. Я уже предлагал эту программу провести через Совет безопасности. Это придало бы ей большую надежность. В июне как раз будет заседание СБ по новому облику ВС РФ. Будем надеяться, что это наконец произойдет.
